Позвонить? А что это изменит? Я вновь услышу всё те же эмоции, что видела на лужайке около особняка. И разговор меня пугал даже больше встречи. Я схватилась за голову, пытаясь найти верное решение. Мужская рука нежно провела по моей спине, помогая успокоиться.
- Может, хватит тайн? - тихо спросил Демиан. - Каллены волнуются за тебя. Они не понимают, что происходит, но очень хотят помочь.
- Чем? - глухо выдохнула я.
- Сейчас у нас проблемы с лекарствами, - напомнил он. - И мне придется обращаться к Карлайлу. Не думаю, что мои уклончивые объяснения будут лучшим вариантом решения проблемы.
- К чему ты всё это говоришь?
- Если тебя так тянет туда, то иди. Скажи, что... в норме, прекратив этим все расспросы и забрав Рикона, вернётесь сюда. И волки сыты, и овцы целы.
- Думаешь, Рикон хочет кого-то загрызть, - попыталась пошутить я, но вышло как-то коряво и не смешно.
- Только оденься потеплее, - не отреагировав на мою фразу, отозвался Покровитель.
Что ж, возможно, я безосновательно себя накручиваю? Просто извинюсь за инцидент и скажу, что всё уже в порядке.
Демиан без слов понял моё решение и, принеся с вешалки куртку, настоял, ещё на двух уколах для стабилизации моего состояния. Плюнув на чужую волжбу и накинув куртку, я сложила перед собой руки в привычном жесте и, спустя несколько секунд, оказалась в особняке.
Резкая смена температуры от жаркого дома шерифа до нормальной комнатной, заставила меня застыть соляным столбом.
- Рина? - воскликнула Розали.
- Девочка моя...
- Как ты? - понеслось со всех сторон.
Я, правда, хотела ответить, но сначала боялась открыть рот, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом, хлынувшие волной мысли и воспоминания Калленов, попросту лишили дара речи, и я почувствовала, что тону в этом кошмаре двухгодичной давности, так услужливо напомненном моей памятью.
Единственным островом в этой пучине был Рикон, медленно разворачивающийся в мою сторону. Мне не нужно было быть эмпатом, просто, будучи сестрой, я каждой клеточкой ощутила его чувство вины.
- Зачем? - против воли вырвалось у меня.
Казалось бы бессмысленный вопрос. Я всегда знала, насколько он ненавидит Эдварда, но поверить в то, что он специально пришел сюда, чтобы высказать всё это, не могла.
Мысленно сделав несколько шагов в его сторону, я замахнулась рукой, чтобы ударить брата по лицу. Но даже в моих мыслях ладонь не достигла цели, безвольно опустившись вниз.
- Nemhe, - выдохнул Рикон. Человеческий язык не способен в полной мере заменить алладар. Из нескольких вариантов "прости", именно "Nemhe" нёс в себе искреннее раскаяние и полное признание вины за недостойный поступок, лишенный прощения.
На глаза навернулись слезы. Как хочется сейчас сказать: "Да ладно, ерунда" и, по-детски искренне улыбнувшись, свести всё в шутку. Как хочется сбежать от реальности и забыть всё, что сломало нас троих два года назад. Как это было тогда, ранним зимним утром, посреди глухого заснеженного леса. Когда замерзшие после игры в снежки пальцы стали для нас самым великим счастьем на свете.
- Рина! - хриплым голосом позвал Эдвард.
Вздрогнув от неожиданности, я опустила глаза в пол, не в силах пошевелиться, как обвиняемый, при оглашении приговора. Называется: зашла сказать, что всё нормально.
- Поговори со мной. Пожалуйста! - умоляюще произнес мой Избранный.
Поговорить? Зачем? Именно этого разговора я хотела избежать и вот благодаря "стараниям" брата попала в ловушку. А чужие мысли, окружающие со всех сторон, душили своей громкостью и смыслом.
Карлайл сопоставлял факты со своими знаниями и пытался анализировать услышанное. Эллис упорно старалась увидеть будущее, но её мысли, то и дело возвращались к нашему походу в магазин, где в итоге я оказалась сидящей под сушкой в женском туалете. Эсми корила себя за излишний страх и собственные рассуждения, понимая, что не могла представить, что мне в действительности может грозить смертельная опасность. Эмметт пытался собрать вместе мысли и хоть как-то разрядить обстановку, но в голове вертелись только слова Рикона под аккомпанемент моего крика. И все, за исключением ошарашенного Джаспера и недоступного для моего дара Эдварда, вспоминали своё обращение: огонь, боль, крики, находя всё больше сходства с моим состоянием. Но вот тут-то они как раз были не правы.
Обращение в "упырицу", то есть вампира этого мира, проходило для меня без пламени в венах. Если бы я была человеком, то возможно, по желанию Эдварда, без обычного классического обращения, постепенно стала бы такой же, как мой Избранный. Ведь его желание для Мечты закон. Но я не человек. Моя собственная природа не позволит подобного издевательства над телом Повелительницы. Укус "упыря" из уничтоженной в Ричланде армии Виктории, стал для меня лишним доказательством. Задача умереть на алтаре и вернуться в мир живых оказалась актуальна и с поправкой на особенности смерти. А значит, такой как Каллены, я не смогу стать никогда. Если только чем-то средним, опасным, неуправляемым, но смертным.
Так и о чём же сейчас хочет поговорить мой любимый? Я даже через теплую куртку, чувствовала кожей его взволнованный, изучающий взгляд. Он застыл в нерешительности, и на какое-то мгновение мне почудилось, что он заметил синяки от рук братьев, от чего я резко вскинула голову, стараясь отвлечь его внимание.
Лучше бы я этого не делала.
- Прошу! Выслушай меня! - повторил Эдвард.
Боль в его голосе и взгляде смачно резанула где-то в районе сердца, разрывая всё на своём пути. Внутренности свело судорогой. Как жаль, что я не могу читать мысли своего Избранного, чтобы хоть как-то подготовиться к неизбежному.
- Allar'riana, - за своими метаниями появление Рикона в непосредственной близости от меня стало полной неожиданностью. Звериный инстинкт напомнил о сегодняшних синяках у меня на шее и вынудил отшатнуться в сторону, но Повелитель был быстрее. Перехватив меня за талию и убедившись, что вырываться я не буду, он взмахнул рукой, вытаскивая из нашего дома мой слегка мятый белый палантин, очевидно увиденный им в чемодане, и закутал меня в него, как маленького ребёнка.
- Мне жаль, что всё так получилось, - глядя мне в глаза, тихо проговорил он на алладаре. - Но он имеет право знать.
- "Зачем?" - мысленно спросила я. Неужели не понятно, что это знание ничего, кроме боли, моему Избранному не принесёт.
- "Чтобы он знал, к чему всё идёт", - так же мысленно отозвался мой брат. - "Есть шанс, что он сможет нам помочь".
В голове вертелось множество противоречивых мыслей, и я всё никак не могла поймать ту, что в действительности отражала моё отношение к сказанному. Стоит ли эта мифическая помощь того, чтобы посвящать, кого бы то ни было из Калленов в случившееся. Особенно моего любимого, который с его склонностью к самобичеванию придёт к тем же выводам, что и мой брат, взвалив на себя вину за мою болезнь.
Эдвард вновь шагнул в нашу сторону, и это окончательно сбило мою концентрацию, дав возможность Рикону, без усилий настоять на своём.
- "Поговори с ним", - даже в моём сознании его слова прозвучали как гулкий шепот, являющийся для меня сейчас неким подобием гипноза. - "Он должен знать, что случилось. И понимать, к чему приводят его слова и поступки. Нам всем это нужно. Он должен быть нашим союзником, а не врагом. Если ты его любишь, так доверяй ему".
Как кролик перед удавом, не осознавая своих действий, я качнула головой, признавая его правоту. После чего, сообразив, на что согласилась, внутренне содрогнулась. Вести разговоры в присутствии семьи не хотелось совершенно, и в голову пришёл один единственный вариант:
- Я буду ждать тебя на источнике, - пробормотала я Избранному.
Быстро прошептав заклинание, я переместилась недалеко от нашей поляны и, упав на колени, зажала руками рот, чтобы не зареветь в голос, от налетевшей ледяной боли и обиды. Моя самая страшная тайна, которую мы до сих пор скрывали даже от родителей, только что была вылита на семью моего любимого через поток обвинений.