От Аллари:
- Наш приезд - это, пожалуй, последнее, что я помню, а дальше пустота. Белый лист, на котором иногда появляются бесформенные кляксы, отдалённо напоминающие сюрреалистичные картинки и отголоски чудовищных разговоров. Я находила себя в самых парадоксальных местах, за самыми невероятными занятиями. Оказывается, укус Демиана был только началом. Я крушила лес в округе, как минимум один раз. Сломала руку брату. Нападала на людей. Слышала, что меня лечат и вместе с болью уходит моя душа, что держала под контролем инстинкты и удерживала разум.
- У нас есть поверье, что в каждом вампире две составные части: тело, или вторая ипостась, а так же разум, сдерживающий инстинкты звериной сути, а объединяет это две сущности душа. Только она удерживает нас в равновесии. А если душа умирает, от боли или старости, обе части мгновенно разъединяются. Сознание уходит на пресловутый "тот свет", а тело остаётся в нашем мире в виде волка или реже - гарх'аши. Правда, женщине сложнее выжить без души, поэтому задержавшаяся в нашем мире телесная оболочка вампирши - это большая редкость.
- В общем, если говорить коротко, моё тело стало существовать отдельно от сознания. Сначала такое случалось не часто, происходя от силы раз в несколько дней, но постепенно приобрели практически постоянный характер. Если я не засыпала, то потеря сознания приводила моих братьев в состояние боевой готовности. Пользоваться магией, хвала Богам, я в такие минуты не могла, но и чужая на меня практически не действовала. Только грубая физическая сила.
Вспомнив далёкие события, я даже не смогла сдержать улыбку.
- У меня был такой шок, когда я в первый раз пришла в себя, сидя на полу и, с обмотанной вокруг рук цепью, от какого-то Бобика. Демиан изучал меня взглядом василиска, а Рикон стоял чуть в отдалении, перехватывая в руках деревянную дубинку, в недавнем прошлом очевидно являвшуюся ножкой стула. Убить такой - не убьёшь, но шкурку подпортить можно. После моего невинного вопроса: "А что случилось?", они опустились рядом со мной, и очень долго смеялись, даже не пытаясь что-либо объяснять. Да и их странный смех напугал меня гораздо больше цепи и дубинки.
От Розали:
- Второй приступ начался так же неожиданно, как и первый, - Рикон закрыл лицо руками и, протерев глаза, уставился в пустоту перед собой. - Вроде бы всего минуту назад была самой собой и вдруг... Откуда-то из глубины моей сестры донёсся приглушенный звериный рык, а когда я обернулся, встретился с красными, как кровь, глазами. Я вызывал у неё чувство страха, и нападать она боялась. С Димкой ситуация обстояла сложнее. Её инстинкты рассматривали его как лекарство, но остатки привязанности заставили заскулить и вжаться в угол, стараясь заглушить противоестественные желания. Собственно говоря, больше на него она уже не нападала. Но на тот момент мы этого знать не могли, и приняли решение, что Орлов разыскивает врачей и лекарства, а я выступаю в роли агрессивно настроенной няньки.
Звериные повадки, кажется, так Эдвард объяснял странности в Ринином поведении. Не знаю, как остальные, но от мысли, что взгляд нашей ведьмы, брошенный исподлобья, мог в любой момент перерасти вот в такое, не контролируемое поведение, меня передёрнуло, а между лопаток пробежали мурашки от прикосновения едва ощутимых пальцев страха. Заметив это, Эмметт подсел ближе и, накинув мне на плечи плед, прижал к себе. Сразу стало уютнее и спокойней.
- Из наших личных наблюдений, мы сделали вывод, что она по непонятной причине пытается превратиться в вам подобную. Кровь Повелителя стала основной преградой на пути такого изменения. Борьба двух противоестественных друг другу сущностей и стала отзываться для моей сестры мучительными болями и нетерпимостью к холоду. Мы пришли к выводу, что единственный путь решения - это найти способ помочь нашей сути одержать верх.
Демиан углубился в изучение медицины. Брал у Рины анализы крови, слюны и кожи. Лаборатории Москвы оказались неспособны провести необходимые выводы после проведения исследований. Профессура, даже невзирая на обещанные вознаграждения, крутила пальцем у виска. Мы оказались загнаны в угол. Рине становилось всё хуже, я выматывался с перемещениями, перенося Димку за две с половиной тысячи километров и возвращаясь обратно, где каждый второй раз наша больная выкидывала очередной фортель в невменяемом состоянии, и приходилось ещё часами разыскивать её по лесу или вытаскивать из очередных неприятностей.
Орлову тоже досталось неслабо. Человеческому организму сложно переносить такие нагрузки, ко всему прочему, он почти не спал и переживал на себе все пики Алларианкиных приступов. В общем, в один прекрасный день мы оба свалились. И если я просто проспал как хорёк больше суток, то для Димки перегрузки закончились подскочившей температурой, обезвоживанием и начальной стадией анорексии.
Когда я пришел в себя, выяснилось, что Рины в доме нет. Наскоро приведя друга в относительный порядок, уговорил его остаться дома, отлёживаться, а сам пошёл на поиски. Если раньше моя сестра теряла сознание где-то недалеко от дома, то сейчас следы вели меня несколько часов, стало быть, она на своих двоих преодолевала это расстояние в два раза дольше.
- На своих двоих? - переспросила я. - А ты на скольких ногах шел?
- Он же волк, - напомнил Джаспер.
Рикон замер, несколько секунд изучая нас двоих взглядом патологоанатома, после чего кивнул, соглашаясь с доводом моего брата и продолжил:
- К моему удивлению, я нашёл Аллари в какой-то забытой Богами глухой деревеньке. Три с половиной жилых дома. Несколько пьяньчуг и стариков, которым, на моё счастье, ничего не угрожало. Её новая сущность тоже искала способ избавиться от постоянной боли и нашла такой способ - кровь. Вопреки моим опасениям, она никого не убила, но кодировать в этой деревне уже точно никогда никого не понадобится. Такой белой горячки ещё никто не видел. Сильно проспиртованные люди Ринку не интересовали, стариков, по какому-то негласному правилу, она тоже не тронула. Детей там не было, но я надеюсь, что им бы тоже ничего не грозило. Жертвами стала группа из четырех молодых людей, приехавших туда на шашлыки, плюс двое мужчин и три женщины разного возраста, проживающие в этой деревне. В общем, не мало, если сравнивать с вашими потребностями, учитывая, что она не способна выпить кровь в таких количествах, и жертв вообще только покусала.
Действовала Ринка тоже довольно неординарно. Судя по воспоминаниям людей, первым делом она вывела из строя машины, благо их было не много, и стояли они рядом. А потом напала на человека. Не тихо подкралась со спины, а выскочила перед ним, оскалив зубы и сверкая красными глазами. К исходу ночи на её счету было ещё несколько жертв, выбежавших на крики первого. Остальные забаррикадировались в домах. Конечно, придвинутая к двери мебель не могла остановить невменяемого вампира. Она с каким-то лисьим злорадством, согласно графику приема пищи, разоряла один из курятников, то есть домов. Схему её действий предугадать было невозможно и, как мне кажется, она прислушивалась к мыслям хозяев. Кто решался на побег, хотя бы до почты с телефоном, к тем в гости она и заходила. Самое обидное, что питаться кровью она всё равно не смогла. Каждый раз её выворачивало наизнанку, взамен оставляя голод и безумие.
От Аллари:
- Рикону удалось подкорректировать воспоминания людей, вылечить пострадавших, и дотащить меня до дома, поминутно высказывая своё мнение обо мне, вашей семье, мире в целом, и благодаря Богов, что покусанные не были привязаны ко мне никакими узами. А то разживись я ещё десятком женихов, прибил бы меня вместе со всем гаремом, чтоб не мучились.
Я же весь ужас случившегося осознала только через эмоции Демиана, по мере того, как мой брат пересказывал увиденное. Я не понимала, во что превращаюсь, и почему из-за этого страдают другие. Мне казалось, что я вся в крови, смыть которую не получалось никакими силами. Во рту ещё долгое время сохранялось солоноватое послевкусие, стягивающее горло и вызывающее рвотные позывы, вне зависимости от того, что я пыталась проглотить. Дни сливались с одну массу монотонно повторяющихся ритуалов. В моей памяти отпечаталось не так много. Да и то, что я могу вспомнить, напоминает осколки большого пазла. Только вот его сюжетом был не сказочный замок с тропическим водопадом. Крики - это, наверное, то, что острее всего врезалось в память. Крики отчаяния, ужаса, боли; окрики братьев; мои собственные крики от очередного кошмара, прорезающего ночную тьму с завидной регулярностью. А потом черная тишина, во время которой так хотелось отдохнуть от всего того, что происходило вокруг. Поначалу я ещё хоть как-то пыталась анализировать то, что творилось со мной, но постепенно оставила это неблагодарное занятие на мужчин, целиком и полностью доверяясь их решениям и выполняя отданные приказы. Теряя способность рационально мыслить, я только потом смогла оценить состояние своих братьев, которые угасали на глазах.