Кинг запомнил другую сценку из детства. С отцом, большим, сильным, уважаемым человеком, они зашли в обувной магазин за ботинками. Доллары одинаково хороши, из черного они или из белого кармана, и продавец готов был обслужить их, но они сели у входа на стулья для белых, и продавец попросил их пройти в заднюю часть помещения, где примеряли ботинки «цветные».
— А чем плохи эти места? — сказал Кинг-старший.— Нам и здесь удобно.
— Извините,— сказал вежливый продавец,— но вам придется пройти.
— Или мы купим эти ботинки здесь, или мы никаких ботинок не купим,—в гневе бросил ему Кинг- старший. J
Продавец развел руками, и отец с сыном ушли не солоно хлебавши. Когда отца унижают при сыне, это жжет обоих, обоим запоминается. Они шли по улице. Никогда еще маленький Мартин не видел отца в такой ярости. Кинг-старший возмущался: «Сколько бы мне ни пришлось прожить при этой системе, я никогда ее не признаю».
Воспитательная сила унижений... Они не проходили даром. Однажды отец проскочил на машине стоп-сигнал. «Припаркуйся в сторонке, бой, и покажи-ка мне свои права»,- сказал полицейский увидев за рулем негра. «Я не бой, не мальчишка, - отпарировал отец.- Я человек, и пока вы не назовете меня этим именем, я слушать вас не буду. Он
требовал уважения достоинства — большая смелость р Атланте 30-х годов. Бесстрашие Кинга-младшего было, можно сказать, наследственным. Отец в одиночку вел ту борьбу, на которую сын поднял позднее многие тысячи. Отец бойкотировал автобусы, став однажды свидетелем зверской расправы с пассажирами-неграми. Он возглавлял в Атланте кампанию за равную зарплату негров-учителей, добивался десегрегации лифтов в здании местного суда.
«Когда первым именем твоим становится «ниггер», вторым — «бой», каким бы старым ты ни был, а общей фамилией—«Джон», тогда ты понимаешь, почему трудно ждать» — эти слова принадлежат уже Кингу-младшему. Они были написаны весной 1963 года из тюрьмы в Бирмингеме, штат Алабама.
Ждать стало невозможно в декабре 1955 года, когда вчерашний семинарист и совсем еще неопытный священник Мартин Лютер Кинг получил пасторство в церкви Декстер в городе Монтгомери, штат Алабама.
Роза Паркс, жительница Монтгомери и швея из тамошнего универмага, направляясь домой, села вечером 1 декабря 1955 года в городской автобус. В конце рабочего дня автобус был переполнен. Водитель приказал Розе Паркс и еще трем неграм встать и уступить места белым пассажирам. Трое привычно подчинились. Роза Паркс не поднялась — смертельно устала за день, болела натертая нога. И... сколько можно! Ее силой вытащили из автобуса и арестовали. Автобусы в Монтгомери, как и всюду на Юге, не брезговали негритянскими центами, но негр сначала платил водителю с передней двери, потом, «чтобы не смердеть» перед белыми, выходил из автобуса и — если автобус тем временем не уезжал, а бывало и такое — вновь садился через заднюю дверь и занимал свободное место сзади. Наконец, он должен был уступить даже это место, если автобус был заполнен, а в него входил еще один представитель белой расы господ. Уступить любому шестнадцатилетнему бездельнику, даже если у тебя внуки такого возраста.
В Монтгомери было около 50 тысяч негров, каждый третий житель, и большая их часть, по понятным причинам, предпочитала автобус такси или личной машине. Арест Розы Паркс переполнил чашу терпения решили, что дальше действительно ждать нельзя. Родилась идея однодневного негритянского бойкота монтгомерийских автобусов. Молодой Кинг, поддержавший ее одним из первых, предложил свою церковь для встречи организаторов бойкота. Бойкот назначили на 5 декабря, надеясь на поддержку хотя бы 60 процентов негров, но им невольно сыграл на руку местный шеф полиции, призвавший негров воздержаться от бойкота и обещавший поддержку штрейкбрехерам. 5 декабря за каждым автобусом следовало по полицейскому мотоциклу, и даже сговорчивые негры, видя этот эскорт, боялись нарваться на неприятности. К удивлению организаторов, бойкот получился стопроцентным.