В соборе было 4 тысячи человек во главе с президентом Джонсоном. Белых больше, чем черных В полицейских участках, разумеется, наоборот: 2 тысячи арестованных к концу первого дня волнении. Пять убитых. Последней цифрой полиция гордилась, доказывая свою умеренность. Официальный траур вооружился до зубов и маршировал по десять в ряд винтовки наперевес, газовые маски, как свиные пятачки, на солдатских лицах. Официальный траур был громок, нервно кричал сумасшедшими полицейскими и пожарными машинами, скрежетал тормозами, слышался в радиоголосах полицейских диспетчеров. В ночь на субботу в столицу были вызваны дополнительные войска — авиадесантная дивизия, усмирявшая в июле 1967 года негров Детройта.
Траур негритянский на мили тянулся дымами пожарищ, свежей обгоревшими руинами, уцелевшие стальные балки сиротливо чернели на фоне оранжевого неба. Траурный протест был слеп, необуздан и безнадежен. К скорби добавлялась уголовщина. Костюмы, шляпы, галстуки и цветные телевизоры растаскивались из магазинов. Они были все-таки детьми своего «потребительского общества», разжигающего страсть к вещам и закрывающего путь к удовлетворению этой страсти.
«Мы очень больны. Страна больна, если, узнав, что убит лауреат Нобелевской премии мира, каждый со страхом думает, что его смерть явится сигналом для насилия и поджогов и что первым памятником ему будут дети, выбегающие из горящего дома»,— писал обозреватель Мэррэй Кемптон.
«Когда негр поднимается сейчас в своей мощной ярости, его пришпоривают три века несправедливости. На фоне этой зловещей истории удивительны лишь терпение и порядочность большинства негров и невыразимое великодушие их павшего лидера»,— писала журналистка Хюрриэт Ван Хорн.
«В пятницу вечером Америка стала местом, где понимаешь смысл слова «анархия»»,— писал известный репортер Джимми Бреслин, побывав на горящих улицах негритянского Вашингтона.
Из десятков городов шла траурная хроника — церковные службы, пожары, приспущенные флаги, треск выстрелов, молчаливые марши, вой полицейских и пожарных сирен, портреты в черных рамках, слезоточивые газы, причитания негритянок, застывшие улыбки голых манекенов, выброшенных из витрин... Гетто плакали и взрывались долгих пять дней, до 9 апреля — дня похорон, когда воцарилась наконец тишина, в которой плыл колокольный звон и тысячи голосов по всей стране пели «Мы преодолеем», любимую песню-гимн борцов за равенство. Чикаго, Балтимора, Детройт, Цинциннати, Буффало, Канзас- сити, Ньюарк - более чем в ста городах вырвались вспышки протеста. Их погасили полицейские и 61 тысяча солдат национальной гвардии - . самое большое число солдат, когда-либо введенное в американские города. 39 убитых. 2 тысячи раненых. Более 10 тысяч арестованных...
И может быть, лишь один человек из 200 миллионов черных и белых американцев был спокоен в эти дни. Доставленный самолетом в родную Атланту, он лежал в коричневом гробу с бронзовыми ручками среди хризантем, гладиолусов, лилии. Он лежал в застекленном гробу — черный пасторский костюм на белой обивке гроба, покатый лоб, жесткая щетка коротких негритянских волос, шершавые бугорки на щеках, толстые, твердо сомкнутые губы большого рта. «Апостол ненасилия» не ведал, какой ураган вызвала его смерть. Он спокойно лежал, а на негритянском кладбище «Южный вид» на большой белый могильный камень наносились слова: «Свободен наконец. Свободен наконец. Слава богу всемогущему, свободен наконец». И к гробу в часовне духовного колледжа, петляя по кварталам Атланты, выстроилась очередь длиной в полтора километра. Она двигалась день и ночь, не укорачиваясь, и в ней было много черных бедняков, прощавшихся со своим Моисеем. А на телеэкранах, на страницах газет и журналов мемориально возникало лицо живого Кинга сильный, напряженный зев рта, зев грозного неистового трибуна.
Его хоронили торжественно и широко, как ни одного негра в американской истории. 150 тысяч человек прошли за гробом последний путь в четыре мили по улицам Атланты, от церкви Эбинезер, где он был пастором, до колледжа Морхауз, который ої окончив 20 лет назад. На траурной службе в его церкви знать перемешалась с простым людом - от веде “президента Хэмфри до прихожан покойного Вдова Кинга и четверо его детей. Ральф Абернети и близкие друзья и соратники. Кинг-старший, переживший сына, - когда он впервые увидел мертвого Кинга-младшего, с ним случился обморок. Жаклин Кеннеди, вдова убитого президента. Роберт Кеннеди, еще не убитый, не знавший, что смерть ждет его через два месяца в Лос-Анджелесе. Были все другие претенденты на Белый дом — Ричард Никсон, сенатор Юджин Маккарти, Нельсон Рокфеллер. Они объявили траурную паузу в своих предвыборных кампаниях и теперь агитировали фактом своего присутствия у гроба Кинга. Негритянские голоса не помешают на выборах, и Ричард Никсон отлично помнил об одной своей, дорого обошедшейся оплошности в 1960 году, когда он боролся за Белый дом против Джона Кеннеди. Незадолго до дня выборов Кеннеди помог Кингу выйти из очередной тюрьмы, и, по мнению многих знатоков американской политики, именно этот шаг дал ему небольшой перевес над Никсоном в 100 с лишним тысяч голосов — голосов негров, отблагодаривших бостонского сенатора за заботу об их лидере. И сейчас замаскированное око телекамеры вырывало знакомые лица.