И он действительно все показал и объяснил мне, Генри Уилер, инженер в отставке, старик с треугольником седых усов и набрякшими веками. Я оказался находкой для Генри Уилера. Он изнывал по человеку, которому мог показать новенький, за 8 тысяч долларов — за 8 тысяч!!!—трейлер. Какая удача — встретить русского, коммуниста, в Дирборне и ошарашить американским трейлером! Мы прошли с Генри между рядами других трейлеров, и непредупрежденная, милая, седая Нинет, жена Генри, испуганно крикнула с дюралевого порожка:
— Генри, что ты делаешь?! Ведь у меня ковры не постелены!
Вот так, друзья, ковры не постелены. Но и без ковров эта дюралевая кибитка была чудом, и, вежливый иностранный гость, я восхищался ею, не жалея сил. Там был весь набор удобств и удовольствий: газовая плита на три конфорки, газовая жаровня для стейков, холодильник, работающий на газу и электричестве, автомойка для посуды, шкафчики для продуктов и посуды, три вместительных шкафа для одежды. Туалет. Умывальник. Душ. «Эр кондишн». Один диван — обыкновенный. Другой диван — раздвижной, двуспальный. Столик откидной. Стулья. Вентилятор под крышей. Добавочная сетка у двери— от насекомых. Откидная приступочка. Два баллона с протаном впереди, на жестком креплении: когда один иссякнет, автоматически подключается второй. И много всего другого было на площади никак не больше 15—18 квадратных метров. А все-таки достаточно просторно, есть где пройти, где посидеть и даже принять гостей.
И я еще раз поздравил Генри с удачным приобретением.
Я поразился еще больше, узнав, что это дюралевая кибитка — не хобби, а образ жизни, что этот дом на колесах и есть их единственный дом, что дом-то свой без колес они — тю-тю — продали. И что вообще все владельцы четырехсот трейлеров на площадке — кочевники всерьез, навсегда, хотя у многих дома — те, что без колес, не проданы, а лишь сданы в аренду. И что в «Караванном клубе Уолли Байяма» — 16 тысяч трейлеров, а значит, и семей, а сам Уолли Байям не живет на колесах. Он их верховный покровитель, человек, торгующий трейлерами и идеей о том, что к старости для американца наступает пора не только передвигаться — этим он занят всю жизнь,— но и жить на колесах.
Да, да, Уолли Байям — не только фабрикант и торговец, но в известном смысле и духовный вождь, основатель целого течения среди моторизованных кочевников. Он сплотил их вокруг своего знамени, а на знамени его написано, что уж если кочевать, то непременно в этих вот дюралевых, обтекаемой формы, фешенебельных кибитках марки «Эрстрим», выпускаемых Уолли Байямом. И Уолли Байям неустанно воспитывает их в духе верности идеалам «Эрстрим» и даже не жалеет 100 тысяч долларов в год на слеты, услуги, рекламу, печатные списки членов клуба и т. д. Взамен он имеет преданных покупателей и по меньшей мере 32 тысячи агитаторов, разъезжающих по США, Канаде, Мексике.
Нет предела прогрессу. Дюралевое чудо совершенствуется каждый год, потому что у Уолли Байяма есть могучие недремлющие конкуренты, и Уилеры уже поглядывают с завистью на соседа, у которого к набору мобильных удобств добавился еще и телевизор. А там, глядишь, холодильник станет элегантнее, внедрят автоматику в раздвижной диван и мало ли еще что придумают.
И Уилерам станет совестно показываться со своим устаревшим трейлером на очередной слет. Он вызовет презрительную усмешку: ха-ха, 8 тысяч долларов?! И где наша не пропадала: мобилизовав стариковские сбережения, они обменяют свой нынешний на еще более сверкающий трейлер, уже за 10 тысяч долларов.
Больше ничего не требуется Уолли Байяму.
Из соседнего трейлера Уилеры пригласили знакомую пару на французский кофе, мексиканские орешки и русского журналиста. Мне пришлось признать, что по части трейлеров и стариков-кочевников мы отстаем и даже вроде бы не планируем подтянуться.
— Но разумна ли и полезна сама идея кочевья на закате лет?!—допытывался я у них. Какая сила срывает американских стариков с насиженных мест и заставляет катить и катить в преддверии могилы, посверкивая в вечернем солнце дюралевой продукцией Уолли Байяма?
Мне все объяснили. Что странно для нас, для них — логическое завершение жизненного пути.
Американец привычно передоверяет психологические и материальные проблемы старости американской технике, американской дороге, американским дельцам.
Фактор психологический: «К старости мир сужается, чувствуешь одиночество и изоляцию. Не хочешь висеть гирей на шее детей. А в дороге легче заводятся знакомства. Новые места, новые люди стимулируют угасающий интерес к жизни».