Так, собираясь к навахо, я прочувствовал в Флэг- стафе одну из коренных проблем полумиллиона американских индейцев: жестокое равнодушие «большой земли» к островкам резерваций.
Флэгстаф крепит связи с Луной, а не с Туба-сити, и даже автобусы не ходят в резервацию. Меня отвез туда Джим—-он же Яша — Элегант, веселый студент, раздваивающийся между двумя иностранными языками — французский ему дается легче, но преподавателям русского больше платят. Мы пели
«Подмосковные вечера», оставив позади позднии апрельский снег Флэгстафа, и чем дальше продвигались на север, тем меньше было кедров и сосен под аризонским небом, и наконец, дорога надолго вошла в голые скалы пустыни, древней пустыни, где для туристов есть даже «тропа динозавров» с трехпалыми неуклюжими отпечатками на камнях.
Близ этой тропы лежит Туба-сити — совсем не город, а так, километр одной-единственной улицы с мостовыми под вязами, школьными зданиями, больницей, домами чиновников, учителей и врачей и штаб-квартирой агентства Туба-сити. Резервация территориально делится на пять агентств, и Туба- сити— административный центр самого западного агентства. Он был основан в 1878 году мормонами, незаконно отхватившими часть договорной индейской земли. В начале нашего века их попросило оттуда федеральное правительство, и они ушли, наверное без сожаления, из этой пустыни, где жизнь висит на волоске ключей-оазисов. Самое место для кочевников навахо, а не для мормонов.
От мормонов осталась крепкая каменная кладка мотеля «Туба-сити», который сразу воскресил у меня в памяти рестхауз в городке Эль-Обейд, утонувшем в песках крайнего юго-запада Судана. Дело не в подслеповатых окошках, старой мебели и драных простынях.
Вы знаете запах колониализма? Здесь пахло им.
И из-за шаткой двери с красной стрелкой, протянутой к пуговке звонка, явился к нам управляющий мотелем, а также бензоколонкой, кафе и факторией, чрезвычайный и полномочный посол какой-то большой корпорации, не гнушающейся и индейскими грошами в Туба-сити. «Посол» был в летах. По-домашнему без галстука. Аккредитован уже семнадцать лет.
Он был заинтригован первым русским в Туба- сити. И он с ходу начал о том, как нужно взаимопонимание нашим странам, окинув меня опытным взглядом и выводя на бланке регистрации цифру семь; паршивая комнатенка стоила никак не больше четырех. (Забегая вперед, скажу, что взял он все- таки четыре.)
— Здесь вроде бы другое государство. Словно Мексика, а не территория США,— сказал он, подкрепляя мою аналогию с Эль-Обейдом. Просто он не был на юго-западе Судана.
Устроившись в мотеле, я отправился на свидание с мистером Хоуэллом. Я устроил небольшую засаду, и мистер Хоуэлл все-таки принял меня, поняв, что странный гость, добравшийся в Туба-сити от самого Нью-Йорка, не отступит. Он смотрел на меня подозрительно, и я сразу же понял почему.
— Вы обратили внимание, что у нас нет ни КПП, ни заборов,— сказал он, настороженно глядя через свой полированный стол.— Вы заметили, где началась территория резервации? Не заметили? Так вот, они свободные люди и могут в любое время уехать из резервации и приехать в нее.
Он акцентировал слово «свобода».
Жалкие хоганы индейцев прятались за пределами Туба-сити. Я въехал в резервацию через парадный въезд.
У мистера Хоуэлла самый солидный кабинет в этой части индейской пустыни, секретарша и должность начальника агентства Туба-сити. В его жилах течет три восьмых ирокезской крови и позже, смягчив свою подозрительность, он вывел на блокнотном листке свое родословное древо, небрежно изобразив предков квадратиками.
Мистер Хоуэлл — чиновник Бюро по индейским делам (ВИД), которое является верховным опекуном индейцев и находится в Вашингтоне. Ирокез на три восьмых, он жестко очертил единственную тропу, по которой, на его взгляд, дано идти индейцам и которую они во многом уже прошли — растворение в американской массе, смерть собственной культуры, традиций, образа жизни.
Он снял телефонную трубку.
— Мисс Джоргенсон? Говорит Хоуэлл. У меня здесь репортер из России. Да, да, из России. Покажите ему вашу школу. Что? Покажите все, что он захочет. У нас ведь нет секретов, не так ли?
Зто была большая школа-интернат на 1100 детей навахо со светлыми классами и коридорами, двухэтажными рядами коек в общежитии и чистой механизированной столовой, где кормят три раза в день. Бесплатная восьмилетка, где все расходы — от учебников до похлебки из баранины — берет на себя БИД. Основательная школа, куда забирают детей из нищенских хоганов, слепленных из глины и камней, где обучают их английскому языку и другим предметам, прививают им навыки гигиены, делают их бойскаутами и герлскаутами, возят их на вокзалы, аэродромы, в города, открывая мир за пределами пустыни, прикрытой кустиками шалфея.