Я снял комнату в мотеле, получив на четверо суток кровать, стол, стул, поломанную лампу, завывание ветра и аккуратные барханчики кремового песка под дверью. 165 миллионов лет назад, в мезозойскую эру, эти ветер, песок плюс вода высверлили окно в скале, не подозревая, что в наши дни для навахо оно станет символическим окном в Америку. В 1936 году Бюро по индейским делам создало здесь административный центр резервации навахо. После второй мировой войны в Уиндоу-Рок разместилось и правительство племени.
Была пятница, конец рабочего дня и канун уик-энда. Уиндоу-Рок вымирал с автомобильной скоростью. Индейский служилый люд разъезжался по домам, усаживаясь возле канцелярий из песчаника в машины с надписью на бортах: «Чиновник. Племя навахо». В кафе при мотеле наглаженный полицейский-навахо болтал с красивой официанткой-наваш- кой. У нее была прическа а-ля Софи Лорен и взгляд, позаимствованный с обложки журнала. Те навахо, которые зовут себя «дине», отсутствовали и здесь.
В коридорах главного административного здания было чисто и пусто, левое крыло отведено правительству племени, центральная часть — сотрудникам ВИД. В самом большом кабинете под портретом председателя совета племени Раймонда Накаи сидел пожилой, почтенного вида человек — мистер Грэм Холмс. «Англо».
— Догадываюсь, что эта резервация у меня под началом,— так насмешливо, но твердо определил свое положение мистер Холмс, директор резервации, главная здешняя рука Вашингтона.
В его штате 4500 человек. Сам он — адвокат из Оклахомы с 18-летним стажем службы в БИД. А у кресла мистера Холмса более давняя история.
В 1863 году, замиряя воинственное племя навахо, генерал Карлтон отдал приказ: мужчин — убивать без разбору, женщин, детей, овец, лошадей захватывать, урожаи — уничтожать. (Девушек сбывали работорговцам, толкуя приказ расширительно.) Девять рот добровольцев полковника Кита Карсона и натравленные на навахо окрестные племена уте, зуни, хопи выполнили задачу. Потом была беспощадная «долгая прогулка» за 300 миль, в юго-восточный угол Нью-Мексико, в «загон для навахо» — форт Семнер. Туда под конвоем пригнали 7 тысяч, «растеряв» многих по дороге. Потом три голодных года, тощий рацион, разграблявшийся на две трети офицерами и чиновниками ВИД и дополнявшийся крысами и дикими кореньями, холодные зимы без топлива и крова, тоска по родине. В 1868 году, отчаявшись в эксперименте, Вашингтон вернул навахо на их родную землю меж четырех священных гор.
Они пришли с крепкими зарубками в памяти и с бумагой на неведомом английском языке и восемнадцатью крестами — подписями их вождей. И память, и бумага до сих пор остаются в силе, определяя моральные и юридические отношения навахо с «англо». Бумага была договором о создании резервации. Племенная общинная земля и само племя переходили под опеку Вашингтона.
Грэм Холмс — далекий преемник свирепого полковника Кита Карсона. Интеллигентный преемник. В его голосе не свинец, а добродушная снисходительность опекуна и наставника. Под его началом не солдаты, а учителя: 92 процента расходов ВИД идет на образование и профессиональное обучение.
— Мы, конечно, делаем ошибки,— признает он и добавляет философично: — Все делают ошибки.
К ошибкам он относит, например, то, что для навахо не создано письменного языка.
— Индейцы боятся ассимиляции. Они хотят сохранить свое лицо, свой уклад жизни,— говорит Грэм Холмс. Мы тоже хотели бы сохранить их образ жизни, но как быть с экономикой? Овцы их не прокормят. Что мы делаем? Мы развиваем зачатки городских центров, с тем чтобы постепенно на резервацию пришла индустрия. Мы оставляем для них выбор. Хочешь ассимилироваться — поезжай в Чикаго. Хочешь оставаться — твое дело... Конечно, вне резервации им бывает трудно. У нас много экстремистов. Индейцев дискриминируют. Их боязнь понятна: а примет ли белый человек его в свою среду? Проблемы разные, в том числе проблема доброты. Индеец не может отказать в помощи соплеменнику, даже если эта помощь чревата финансовым ущербом для него...
В жизни проблемы, конечно, жестче, чем в кабинете Грэма Холмса. Одну из них — «проблему доброты»— облек в житейскую плоть американец Нельсон, менеджер мотеля «Уиндоу-Рок ЛОДЖ». Со мной он говорил откровенно, «как белый с белым».
— Мозги что ли у них иначе устроены. Уж если навахо завел пикап — в кредит, конечно,— то встает он с утра на час раньше и едет за пять-шесть миль забирать своих приятелей, чтобы подвезти их на работу. Бесплатно. Бесплатно, вот в чем штука! Потеха. А я ему говорю: почему же не возьмешь с них? Ведь тебе это кое-что стоит. Куда там! Отказывается. Ничего, говорит, ведь это мои приятели, ведь у них пикапов нет. Ей-богу, они меня уморят. У них нет представления о ценностях...