И многим в тиши тоже автомобильной, но не такой беспокойной Америки будет сниться грохочущая преисподняя города-гиганта, который надо обязательно посмотреть, хотя бы для того, чтобы убедиться в прелестях провинции. Этот город ожесточает, но скажу в его защиту, что Нью-Йорк не умещается в рамки узкой дилеммы — нравится или не нравится. Смотря что?
Не раз я бывал в старом и знаменитом «Медисон-сквер гарден», огромном сараеобразном здании, прошедшем теперь на слом. Нравится? Не нравится? Мне понравился «Медисон-сквер гарден», когда 18 тысяч человек собрались там, чтобы протестовать против американской войны во Вьетнаме. А однажды туда пришли 18 тысяч голдуотеровцев, берчистов и полуфашистов на «антикоммунистический митинг большого Нью-Йорка». В программе митинга была даже «молитва за спасение мира от коммунизма». 18 тысяч густо встали и, потупив головы, слушали анафему коммунизму. Мы с товарищем остались сидеть, ловя недоуменные, косые и злобные взгляды. Такой «Медисон-сквер гарден» мне не по душе.
В Нью-Йорке, как и вообще в Америке, можно и нужно учиться многому, в частности высоким стандартам обслуживания населения, вопрос о которых так остро стоит в нашей повестке дня. Я бы не стал далеко ходить за примерами, лишь завернул бы за ближайший угол на Бродвей и заглянул в рядовые супермаркеты «Фуд сити» и «Феруэй», два из сотен, разбросанных по Нью-Йорку. В них лишь один этаж, но удивляют они не меньше, чем небоскребы, и, главное, нужны большему числу людей.
Супермаркеты — это очень рационально организованные продовольственные магазины самообслуживания с ценами, доступными широкой массе; для гурманов и богачей есть магазины подороже. Большой торговый зал супермаркета уставлен стеллажами и открытыми холодильниками с широким выбором мясных и молочных продуктов, фруктов и овощей, хлеба, специй, пива. Кроме фруктов, все расфасовано, на всем указана цена. Продавцов в магазине нет, лишь кассиры у четырех-пяти кассовых аппаратов, рядком стоящих у выхода. Берешь металлическую колясочку и катишь ее в проходах между стеллажами, накладывая продукты. Потом —к кассе. Выкладываешь набранное из колясочки на небольшой транспортер перед кассовым аппаратом, кассир нажатием кнопки или ножной педали подвигает продукты к себе, выбивает цифры, аппарат автоматически выводит итог. Все складывается кассиром в бумажный пакет, и в обнимку с пакетом покупатель идет к выходу, где дверь сама распахивается перед ним — ведь в наши дни несложно «обучить» ее, что руки у покупателя заняты. На всю операцию у домохозяйки, знающей наизусть, где что лежит, уходит 15—20 минут. Миллионы, а может быть, и миллиарды часов сбереженного человеческого времени.
У супермаркета есть, конечно, своя социально историческая подоплека. Американский путь к супермаркету был крут, это путь капиталистической конкуренции. От разоренных мелких ферм к крупным хозяйствам типа Гарета с их миллионными оборотами и умением считать каждый цент, от раздавленных фабричонок к гигантам-монополистам пищевой индустрии, которые приучили американца гигиенично и безвкусно «заправляться», соблюдая при этом контроль за собственным весом, от прилавков магазинов с их томлением очередей й ничтожной пропускной способностью к стеллажам расфасованных продуктов, где экономят уже на продавцах, потому что рабочая сила дорога и снижает конкурентоспособность. Однако покупатель, двигаясь с колясочкой вдоль стеллажей, осязает не подоплеку, а готовый результат, который его устраивает. Супермаркет удобен, бережет время и нервы.
Нью-Йорк тоже строится. Несколько лет назад он по-американски деловито отобрал у Сан-Франциско мировое первенство по самому длинному «висячему» мосту. Знаете о прославленных сан-францисских «Золотых воротах»? Теперь дуга весом в миллион с четвертью тонн — но какая изящная! — повисла на двух опорных башнях высотой с 80-этажный дом между Бруклином и Стейтен-Айлендом. Длина —почти полтора километра. Под мостом не стесненно проходят самые большие в мире океанские суда, которые Европа шлет в Америку. Мост — красавец, но на нем даже не оглядишься толком. Америка настолько автомобилизирована, что на мосту не доделали пешеходной дорожки. Когда сдадут второй ярус, машины будут идти в двенадцать рядов. Пропускная способность —18 миллионов автомашин в год. Вот вам один из нью-йоркских штришков!