Через несколько лет поднимутся два 110-этажных небоскреба-близнеца в нижней части Манхэттена рядом с Гудзоном. Они войдут в комплекс так называемого Всемирного торгового центра, затеи нью- йоркских финансистов. Шестая авеню интенсивно застраивается 40—50-этажными зданиями корпораций и гостиниц. На Третьей авеню рушат старые и вполне крепкие строения и возводят 25—35-этажные фешенебельные жилые дома. Земля с каждым годом дороже, здания — выше, ставятся впритык.
Большое видится на расстоянии, но слова поэта неприменимы к новым небоскребам — и на расстоянии они загораживают друг друга.
Турист-урбанист, транзитом проскочивший через Нью-Йорк, млеет от восторга. Но любители эстетики и многие архитекторы в ужасе от поступи внушительной, но однообразной шеренги небоскребов. Несколько лет назад нью-йоркские архитекторы вышли в пикеты возле вокзала Пенсильвания-стейшн, спасая от слома его классические колонны. Но колонны распилили на куски и вывезли на какой-то пустырь в штате Нью-Джерси. Доллар теснит эстетику. Не так уж многочисленные памятники не столь уж седой нью-йоркской старины идут на слом вопреки протестам, уступая место холодно сверкающим и прибыльным четким граням модерна.
Известный архитектор Уоллас Гаррисон, создававший великолепный комплекс ООН и здания Рокфеллер-центра, негодует против высотной стандартной монотонности. На него небоскребы давят, хотя он их строил. Гаррисон видит связь между архитектурным обликом города и его язвами социальными. «Мы пытаемся избавиться от преступников и наркоманов, а они — результаты бетонных джунглей,— говорит он.— Мы постоянно вторгаемся в наше пространство и вид неба. Теперь в Нью-Йорке с трудом увидишь луну». Добавлю: здешняя луна всего доступнее ворам и полицейским — этим ночным обитателям Центрального парка.
Однако рядового жителя угнетают не небоскребы и отсутствие луны. Старые дома сносятся, но здесь, увы, нет горсоветов, которые обязаны обеспечить выселяемых квартирами в новых домах. Эти квартиры хороши, ничего не скажешь, позавидуешь и отделке, и ванным, вместительным стенным шкафам, бесшумным лифтам. Но цены... Я зашел в один новый дом на манхэттенской Вест-сайд. Трехкомнатная квартира на 20-м этаже с видом на водяные баки на соседней крыше стоит 370 долларов, такая же квартира с видом на Центральный парк и, вероятно, на луну — 450 долларов. Да не в год, а в месяц. Я жил в не новом, но приличном доме. Квартира из трех комнат с видом на Гудзон стоила сначала 305 долларов в месяц. Через три года, по новому контракту с домовладельцами,— уже 315 долларов. Еще через три года — 375 долларов.
Квартиру найти — не проблема. Правда, нужны две рекомендации от надежных лиц, удостоверяющие, что денежки у вас есть. Домовладельцы проверят и ваш счет в банке, чтобы убедиться, что денежки не переводятся. Потом, разумеется, залог, равный плате за два месяца, причем его не вернут, если вы съедете до истечения контракта. Первого числа каждого месяца, будь это даже праздничное 1 января, из- под двери вылетает утром аккуратный пакетик/Это счет за квартиру —платите вперед. Однажды я замешкался, не заплатил до 10-го числа — прислали напоминание, тоже в красивом конвертике.
Мне помогала редакция (в квартире расположен и корпункт). А товарищу моему — корреспонденту ТАСС не помогали, он платил 170 долларов за одну комнату с кухней и ванной и видом на грязный двор. Однажды вечером его чуть не придушили в лифте два парня, а в день, когда он съезжал с квартиры, пропали два фотоаппарата. Наверное, поживился управдом: у него были ключи, но заявление в полицию, разумеется, ничего не дало —пропажа шла по разряду мелких краж, а в Нью-Йорке таких краж в год бывают сотни тысяч.
Оговорюсь, что «средний американец» неплохо зарабатывает, знает ходы и выходы на своей земле, платит меньше, устраивается лучше. Увы, и этот американец бежит из Нью-Йорка, не вынося его атмосферы и квартирных цен. И как бежит! С 1950 года 800 тысяч жителей, принадлежащих к так называемому среднему классу, покинули Нью-Йорк, переселившись в пригороды. За те же годы в Нью-Йорк двинулось 800 тысяч негров и пуэрториканцев, иными словами, почти поголовно бедняков. Не мечтая о 400-долларовых квартирах, они селятся в гетто, и под напором массы «цветных» незримые, но вполне реальные стены гетто рушатся, белое население удирает из соседних кварталов. А домовладельцы-ростовщики разгораживают квартиры на клетушки, ибо «цветным» все равно некуда податься, и расширяют районы трущоб.
Эти печали не касаются жителей «кооперативных» домов на Пятой авеню. Они защищены миллионами, позволяющими снимать целые этажи, а в смысле безопасности — бульдожьей хваткой швейцаров во фраках, манишках и с тренированными бицепсами. Но с вымыванием среднего звена контрасты богатства и бедности обостряются. Растут небоскребы корпораций и дорогие жилые дома, а рядом — трущобы, и от этого близкого напряженного соседства в городе огненно проскакивают искры гарлемских мятежей.