Порой мэру Нью-Йорка труднее, чем президенту США или губернатору любого штата. «Мэр вступает в прямой контакт с большим числом людей, которые не согласны друг с другом по очень широкому кругу вопросов, а согласны — лишь по очень узкому»,— сочувствует мэру «Нью-Йорк тайме».
Эти головоломки мэра лишь отражают чрезвычайно сложное положение в городе, где идет постоянная война всех против всех. Город одновременно развивается в двух противоположных направлениях, и их хорошо иллюстрируют две излюбленные фразы нью-йоркских обывателей.
— Не ваше дело,— вот охранная грамота узаконенного, возведенного в абсолют собственника, и он немедля предъявляет ее, когда кто-то посягает на его интересы.
— А кого это волнует? — изрекает он же, когда дело касается интересов города.
Культивируя, с одной стороны, эгоизм, погоню за долларом, чего бы она ни стоила окружающим, с другой — общественную апатию и равнодушие, Нью- Йорк душит сам себя, порождает проблемы, с которыми ему все труднее справиться. Несколько лет назад газета «Нью-Йорк геральд трибюн» взялась изобличать пороки, опубликовав серию статей «Нью- Йорк в кризисе». Сделано это было не без эгоизма: газета дышала на ладан и хотела вернуть потерянный интерес читателей. Пять месяцев положение в Ныо- Йорке исследовалось дотошно и под весьма тревожным заголовком: «Величайший город мира... и все в нем идет не так». Этот крестовый поход не помог не только Нью-Йорку, но и «Нью-Йорк геральд трибюн» — она пала жертвой в конкурентной борьбе. Тем не менее собранный газетой материал любопытен.
Что же идет не так в этом городе? Вот некоторые цифры и факты, приведенные газетой.
Почти пятая часть жителей живет в условиях нищеты, «в стесненных, плохо отапливаемых, антисанитарных, кишащих крысами квартирах».
Полмиллиона существуют на пособия от города. Без этого пособия, каким бы мизерным оно ни было, им попросту не прожить. На каждого поднявшегося на ноги и вычеркнутого из списка получающих пособия добавляется три или четыре новых нуждающихся.
70 тысяч молодых людей вне школы и без работы томятся на улицах — резервная армия преступного мира.
Публичные школы, охватывающие миллион детей, «переполнены, преподавание ниже принятого стандарта, особенно в районах трущоб». О школах в Манхэттене и Бронксе, где 65 процентов составляют дети негритянских и пуэрториканских бедняков, один учитель говорит так: «Теперь уже не думаешь об обучении этих детей. Ты просто удерживаешь их от того, чтобы они не убили друг друга и не убили тебя».
В судах ждут разбора 125 тысяч гражданских исков, для многих очередь подойдет лишь через пять лет. Неуклонный рост преступности — одна из острейших городских проблем. За 1967 год число серьезных преступлений подскочило по сравнению с 1966 годом почти на четверть — на 22,7 процента. Убийств было 745 (по 2 убийства в день), изнасилований — 1905 (приблизительно по 6 в день), грабежей—36 тысяч, краж со взломом —150 тысяч (по краже каждые 3 с половиной минуты), краж на сумму свыше 50 долларов—124 тысячи (по одной каждые 4 минуты), случаев похищений автомашин 58 тысяч.
Автомобильное движение при полутора миллионах машин, зарегистрированных в городе, плюс 600 тысячах, приезжающих ежедневно, стало чудовищной проблемой. Предлагают такое радикальное средство от автомобильных пробок: все вылезают из машин, а потом заливают их цементом. Шутка не лишена смысла — в часы пик пешеход без усилия перегоняет автомашину. Сеть пригородных электричек, перебрасывающих в Нью-Йорк 200 тысяч человек каждый день, близка к финансовому краху.
Много мелких и крупных бизнесменов бежит из Нью-Йорка, не находя его прибыльным, а рабочих выбрасывают на улицу: за 5 лет занятость в нью- йоркской промышленности сократилась на 80 тысяч человек.
Таково обвинение — очень и очень неполное. Каковы отклики? Газета дала отдушину, и в нее хлынул нескончаемый перечень бед, болей, обид, тысячи писем и телефонных звонков.
Читая отклики, недоумеваешь — а есть ли вообще патриоты у Нью-Йорка?
Конечно, патриоты не перевелись, но отклики в массе — это признания в неприязни и даже отвращении к своему городу, к его властям плюс бессилие и неверие в будущее.
— Верно, что все идет не так в нашем городе,— соглашается Рут Данмор.— Я уже не осмеливаюсь выходить вечером одна... Подземка? Я боюсь ездить в ней... Другими словами, по вечерам я фактически стала пленницей в своей квартире.