...Четыре негромких, торопливых — пук-пук-пук- ПУК — выстрела сразили Роберта Кеннеди. Питомец Бостона, сенатор от штата Нью-Йорк прилетел в Калифорнию, чтобы на первичных выборах, у пяти миллионов калифорнийских демократов обосновать свою заявку на Белый дом. В ту полночь в Большом бальном зале отеля «Амбассадор» он познал сладость предварительной победы и сорвался в пропасть небытия там же, но на кухне, среди шкафов и металлических плит, в сумятице паники и дамских визгов: «Не может быть! Невероятно!». За этим «невероятно» было желание откреститься от внезапной, страшной ухмылки реальности. Как далекий и вдруг невероятно приблизившийся фон надвинулось 22 ноября 1963 года, жаркий техасский полдень в Далласе, открытый президентский «линкольн» на автостраде возле шестиэтажного здания склада школьных учебников, Джон Кеннеди справа на заднем сиденье, автоматически приветственно взмахивающий рукой, улыбающаяся Жаклин в розовом костюме, крики толпы — и звуки, невинные сперва для ушей, настроившихся на карнавальный лад, звуки вроде взрывающихся фейерверков...
Даллас, а затем Мемфис в штате Теннесси, где пуля расиста сразила Мартина Лютера Кинга, поставили Лос-Анджелес лишь третьим в удлиняющемся списке, из которого ни один американский город не может себя гарантированно исключить. Когда пишутся эти строки, суд над Сирхан Сирханом все откладывается и откладывается, и пока не все ясно в мотивах и скрытых обстоятельствах преступления. Но я говорю о личном ощущении. Ощутив микроклимат Лос-Анджелеса, я не был удивлен, что Роберта Кеннеди убрали именно там. Нью-йоркскии сенатор энергично навязывал себя в президенты, вызывая полярные токи симпатий и антипатий. Его убил палестинский араб. Американизированный араб, потому что из двадцати четырех своих лет одиннадцать формирующих он провел в Лос-Анджелесе...
Есть ли еще чудаки, полагающие, что Лос-Анджелес— всего лишь географический придаток к Голливуду? Нечто провинциально-тусклое, освещенное лишь отблеском кинозвезд? Лос-анджелесцы знают, как сильна инерция прошлых представлений, и от своих гостей ждут неизменного вопроса о Голливуде, чтобы ответить на него с неизменной усмешкой. Голливуд пережил свой золотой век, а Лос-Анджелес, самый быстро растущий из крупных американских городов, считает себя на «ты» с будущим. По населению (3 миллиона) Лос-Анджелес стоит на третьем месте после Нью-Йорка и Чикаго.
В 1964 году по объему промышленной продукции Лос-Анджелес обогнал Чикаго. Впереди лишь Нью- Йорк, и столица Южной Калифорнии уже теснит «имперский» город, наступая ему на пятки. На этом фоне совершенно теряются некогда популярные знаки голливудской «мемораблии» — сохраненные в бетоне отпечатки босых ног кинозвезд на площадке перед Китайским театром и имена великих на памятных досках Голливудского бульвара. Физически Голливуд столь же незаметен, как речка, давшая имя Лос-Анджелесу. Экономически он уцелел, лишь приспособившись к своему злейшему врагу — телевидению, наладив производство телевизионных шоу.
В пору расцвета одна крупная кинокомпания прихватила под свои павильоны большой участок земли «Двадцатый век — Фокс» — так называется эта компания. Еще лет тридцать назад она полагала, что ей- то и принадлежит XX век. Ей не хватило ни ума, ни хитрости. Время идет неожиданно быстро. Компании, пострадавшей на соперничестве телевидения и аферах с супербоевиками, пришлось торговать не только кинофильмами, но и своей землей. Алюминиевый гигант «АЛКОА» купил у нее 260 акров земли и, прославляя свой продукт, возвел на них архитектурный комплекс «Сенчури сити» — «Город столетия» — 28 административных и 22 жилых дома, отель на 800 номеров, огромный торговый центр. Этот микрогород стоимостью в полмиллиарда долларов в основном построен — элегантный и уже воплощенный прообраз тех городов будущего, которые обычно манят лишь в чертежах. Карандашные силуэтики людей там уже ожили и засновали по магазинам на изящной внутренней площади, украшенной фонтанами и абстракциями скульптур.
Но и этот комплекс — лишь пробегающий за окном автомашины штрих Лос-Анджелеса. Как и центральный бульвар Уилшир. Как и новый «Мьюзик- сентер». Как и другие архитектурные комплексы, растущие в этом странном городе. Потому что главный образ Лос-Анджелеса — это фривеи, и о них пора рассказать подробнее.