Вот кредо, которое я слышал не только от Джима, но и от Дона, и от Пола, и других хиппи: в этом обществе нас хотят заставить делать работу машины. Но пусть машины делают машинную работу. Мы хотим чего-то более значительного, творческого.
Это не пустые слова, это — крик молодой души, над которой нависла угроза уничтожения.
Старосветские помещики, как нам хорошо известно со школы, не жили, а растительно существовали.
Новосветские бизнесмены очень динамичны. Но и они не живут. Они функционируют, как машины, они запрограммированы на манер электронно-решающих устройств.
На разных полюсах не только наши социальные системы, читатель. Разные полюса и у наших нравственно-этических проблем. Поэтому так непонятна Америка со стороны тем, кто в ней не жил. К примеру, мы — за то, чтобы повышалась деловитость наших людей, наших работников. Ура деловым людям! Но если они остаются людьми.
Вот так называемое «интервью под давлением», усовершенствованный метод проверки качеств бизнесмена.
— Предположим, что либо вы, либо ваш ребенок должны умереть завтра, но от вас зависит — кто? Кого вы выберете?
— Пожалуй, я выберу себя.
— Почему?
— Трудно сказать. Наверное, потому, что я жил намного больше, чем он, и ему предстоит жить больше.
— А не думаете ли вы, что это довольно глупый ответ. Как вы примирите его с вашей ролью мужа, отца и кормильца?
— Но мой ребенок молод и...
Какое это имеет значение? Я вас не понимаю. Что вы этим хотите доказать.
— Не знаю... Я полагаю...
Этот диалог взят из журнала «Лайф», где опубликована рекламная статья о методах работы одного процветающего частного агентства по подбору высших кадров для ведущих корпораций. Кандидат в большие боссы уже колеблется, почти готов «убить» своего ребенка. Ему уже стыдно за эмоции. Поздно. У него обнаружили остатки души и, следовательно, недостаток «эффективности». «Его шансы зацепить работу ценой в 50 тысяч долларов в год практически испарились»,— резюмирует журнал.
Оскар Уайлд заметил однажды, что американцы знают цену всему, но абсолютно лишены представления о ценностях. В его время не было ни Пентагона, ни кадрового агентства Курта Эйнштейна, бракующего глупых бизнесменов, у которых атавизм отцовской любви берет верх над расчетом. Но с тех пор в мире чистогана так развились невежество по части человеческих ценностей и эрудиция по части цен, что поэт Аллен Гинсберг собирает тысячные аудитории для обсуждения поистине гамлетовского вопроса: живы ли мы? Или лишь функционируем?
Статья в «Лайфе» написана не о хиппи, но она помогает понять, откуда они берутся и почему они быстро «размножаются». Их около 15 тысяч в Нью- Йорке. В сан-францисском районе Хэйт-Эшбери, этой «мировой столице» хиппи, их было года два назад от 50 тысяч до 150 тысяч. Их колонии возникают по всем штатам. В массе — это отпрыски «среднего слоя», зажиточных, а то и богатых семей.
Вот мстительная усмешка хиппи — идеалы дельцов ниспровергают их дети. Они выросли среди автомашин, телевизоров, акций, кредитов, скрупулезных домашних гроссбухов, а когда пришла пора созревания, усмехнулись в лицо родителям: вы знаете цену всему, а как насчет ценностей?..
И переступили отчий порог, поняв лишь одно: не в том смысл жизни, чтобы на новом витке спирали повторить своих родителей...
Их идеал негативен — экстравагантное стопроцентное отрицание стопроцентного американца. С босых ног на городских улицах, со стоптанных сандалий до бород, запорожских усов, длинных волос, кустарных бус и коровьих бубенцов на юношеских круглых шеях. Их босяцкая небрежность в одежде бросает в дрожь торговцев: что будет с прибылями, если аскетизм придет на смену потребительской вакханалии и заразит всю молодежь до 25 лет, т. е. половину населения страны, половину покупателей.