Одна и та же реальность человеческого распада в буржуазном обществе одним дает материал для проницательного обобщения, другим —для наперченной комбинации «секса и шока» (если взять двуединую формулу нью-йоркского кинокритика Босли Кроузера). Последних — большинство.
На сексе, вытеснившем старомодную любовь, дальше, казалось, и ехать некуда. Однако едут дальше. Сейчас Голливуд занят невиданной «сексуальной революцией». Политически она нейтральнее других революций, коммерчески более выгодна. Журнал «Ньюсуик» возвестил победное шествие эпохи, в которой «все дозволено», поместив на обложке голые спину и зад киноартистки Джейн Фонда. «Секс и шок» оккупировали первые экраны, а не только околобродвейские кинозакутки, традиционно существующие лозунгом «ближе к телу». Нравы решительно раскрепощены— в сторону постели, и секс-«революционерки» запросто гуляют по экрану в чем мать родила.
Символичен фильм «Улисс» по роману Джойса. Кинокритики объявили его шедевром. Прокатчики, разъясняя понятие шедевр для малограмотных, рекламно предупреждают, что «абсолютно никто в возрасте до восемнадцати лет не будет допущен на фильм «Улисс»». Те, кто считает Джойса основоположником современной литературы, акцентируют его знаменитый «поток сознания», при котором герои неразрывно существуют в трех измерениях — реальности настоящего, воспоминаниях прошлого и фантазиях будущего. В фильме «поток сознания» Леона Блюма и его жены Молли действительно развивается в трех измерениях, но, увы, в одном-единственном направлении — секс, секс и еще раз секс, вплоть до дважды повторенной, чисто порнографической сцены.
Авангардисты «подпольного кино» (подпольного для Голливуда, а не для зрителя, потому что их фильмы идут во вполне легальных кинозалах) пытаются найти свои методы. Один из них критика называет киножурнализмом особого рода. Это не тот традиционный кинодокументализм, который предполагает намеренный отбор и организацию кинодокументов. Это своего рода фетишизация кинокамеры, которая как бы выпущена на волю в расчете, что она не подведет и не обманет своей бескомпромиссностью, жестокостью и объективностью. Это попытка положиться на стихию жизни и сознательный отказ от ее интерпретации, которая целиком доверена зрителю. Один критик определил этот метод такими словами: «Человек за камерой не извиняется за то, что он там присутствует, но признает в то же время, что мир слишком велик и слишком сложен, чтобы кто-то мог его знать».
Этим методом сняты «Чудачества Титиката». Так сделан и фильм «подпольной» кинематографистки Ширли Кларк «Портрет Джейсона». Два часа на экране один и тот же человек в одной и той же комнате курит, пьет вино из стакана и прямо из бутылки, ходит, сидит в кресле и на полу, лежит на софе, пьянеет и говорит, говорит, говорит, ^раскрывая все закоулки, тайники, клоаку своей души. О том, какая это клоака, вы догадаетесь по занятию Джейсона. Он проститутка мужского пола.
В своем марафонском киноинтервыо Джейсон говорит, что иногда до смерти пугается самого себя. Он пугает и зрителей (их немного), и критиков, хотя последние дружно хвалят Ширли Кларк за умелую демонстрацию редкой особи. Кинорецензент «Ньюсуик» Джозеф Моргенштерн пишет: «В конце концов Джейсон ...не более безумен, чем американский летчик «Скайрейдера», который, сбросив напалм на вьетнамскую деревню, задыхается от восторга: «Смотри, она горит! Она горит, черт побери! Фантастично! Мы-таки заставили их бежать! Блеск!»».
Вывод неожиданный, но ему не откажешь в логике. Он не оправдывает и не возвышает Джейсона, но напоминает, что у него есть духовные собратья по аморальности, возведенные обществом в ранг патриотов и героев. Кстати, о Вьетнаме: войны словно нет для Голливуда. Репортажи о войне не сходят с телеэкрана, но на киноэкране войны не видно. Антивоенный протест нашел отражение в литературе, в частности в поэзии, коснулся театра, живописи, но Голливуду, видимо, легче избавиться от моральных табу, чем от табу шовинистических. Лишь в новых фильмах о прошлых войнах дают себя знать антивоенные настроения (например, в фильме «Красный берег» о войне с японцами на Тихом океане).
Антивоенная тема сейчас чаще попадает на американский экран из-за океана. На нью-йоркском фестивале был показан фильм «Далеко от Вьетнама» — коллективное творчество известных французских кинематографистов, но он не попал в кинотеатры, а критики дружно расправились с ним как с антиамериканской пропагандой. В греческой комедии «День, когда всплыла рыба» изображен второй Паламарес: американский самолет «обронил» водородные бомбы на греческий остров. Вашингтон, усвоив «урок» Па- ламареса, держит этот инцидент в тайне и все кончается трагически. В кинотеатре «Йорк» идет пацифистская картина английского режиссера РичарДа Лестера «Как я выиграл войну». Это злой и меткий гротеск о солдатском взводе времен второй мировой войны. Там как о прозе дня уже говорят о Вьетнаме, а бравый полковник упоенно призывает в конце: «На Москву!».