Доктор Спок вздохнул, улыбнулся, сказал:
— Вот этого я и добиваюсь — один месяц работать для мира, а другой — плавать на этой яхте у Виргинских островов. Тогда моя совесть пенсионера будет спокойной.
Имя доктора Бенджамина Спока окружено эпитетами фабричного изготовления. Знаменитый педиатр. Видный сторонник мира. Раздвигаешь эти типовые конструкции газетного обихода и видишь живого человека. Сейчас, когда он был рядом, я осваивал его лицо. Крепкое лицо — вот впечатление. От того, что нет старческой дряблости, от крепкого шишковатого носа, крепкого лба, крепкого скошенного подбородка. Улыбка частая, но скупая, своя, не конвейерная. Крепкие мелкие зубы. Твердые губы. Походка по-молодому пружинистая. Следит за весом, как типичный американец. Но ведь 65 лет. Недавно вышел в отставку. Бросил врачебную практику. Славой, деньгами обеспечен. Сыновья оперились. Время спокойной мудрой старости. Яхта, удобная и легкая в управлении, гладь тропического моря, безопасный малый каботаж среди экзотических островов, рассветы, закаты. Знаменитый доктор Спок, очаровавший американских матерей книгой «Младенец и уход за ребенком» (20 миллионов экземпляров, свыше 170 изданий), на заслуженном отдыхе. «Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой».
Но, как в классической ситуации, он мятежный просит бури, и без бури для него нет покоя.
Доктор Спок говорит заговорщически: «Жена злилась, когда я увлекся яхтой, а теперь смирилась. Поняла. Сама говорит, что, если бы не яхта, мне бы крышка».
Это интервью было в середине апреля 1968 года. Доктор Спок сказал тогда, что первые семнадцать дней мая у него чистые — ни одного митинга, свидания, встречи. Он уединился с женой на Виргинских островах. В мае его имя снова замелькало в газетах— начался суд над «бостонской пятеркой». Популярного педиатра и четверых людей, с которыми свела его борьба против грязной войны, посадили на скамью подсудимых.
Их обвиняют в заговоре, в том, что они подбивали молодых американцев уклоняться от службы в армии, от участия во вьетнамских преступлениях. Когда президент Джонсон объявил об отказе баллотироваться на второй срок, о частичном прекращении бомбежек ДРВ и готовности вести переговоры с Ханоем, доктор Спок подумал, что судебный процесс может быть замят и прекращен. Связался со своим адвокатом. Тот рассеял иллюзии и юридическую наивность клиента. Он сказал Споку, что власти не
могут отпустить «пятерку», пока преследуют тех, кто уклоняется от призыва. Адвокат оказался прав.
Спок надеется, что на судебное разбирательство, включая апелляции, может уйти год полтора, что война между тем кончится и мстительный раж преследователей утихнет. Но он готов и к худшему. «Спокойная совесть пенсионера» не исключает тюремной камеры вместо уютной квартиры на Лексингтон-авеню и яхты под освежающим бризом тропиков.
Но кто кого «совратил»? Детский врач воодушевленно поддался примеру молодежи. Как и многие американцы, с ужасом отпрянувшие от того, что делает их страна во Вьетнаме, он считает, что «единственная надежда на перемены к лучшему в американском обществе — это молодежь».
— Мои друзья говорят, что я сошел с ума. Я действительно стал воинственным. Я надеюсь, что молодые люди веско скажут: «Давайте прекратим эту чудовищную глупость! Давайте наведем порядок в этом мире!».
...Почему они меня предали суду? Я решил, раз молодые люди идут в тюрьму, чтобы не идти в армию, то мы, старшие, должны оказать поддержку. Я, конечно, не хочу представить себя молодым. Но теперь я поощрен одобрением молодежи. И вот сейчас, когда нас хотят судить, в какой университет ни придешь, аудитории втрое больше, энтузиазма в три раза больше, встречают овациями, провожают овациями, встают...
Я договорился об этом интервью, встретив доктора Спока на митинге, на следующий день после убийства Мартина Лютера Кинга. Двух этих людей судьба ненадолго поставила рядом —во главе антивоенного движения. Расистская пуля убрала Кинга через год после того, как их впервые видели вдвоем в первой шеренге знаменитого нью-йоркского марша.
Наспех созванный траурный митинг проходил в Центральном парке Манхеттена. Было солнечно и ветрено. У микрофона распоряжалась решительная негритянка в черной кожаной куртке и мужской шляпе. Волновалась буйная потрясенная толпа. Гнев смешивался с бессилием: что делать? Чем ответить на злодейство?