- Ага, слышал я, как вытаскивали подстреленного на той неделе. Четверо погибло, а он все равно потом помер.
- Вот поэтому мы за своих стеной встанем, а тебя бросят при первой неприятности, - сплюнув, сказал седой. - Охота кому помирать из-за такого. Пригрелся при начальстве. Вкусно ешь, сладко спишь, а воевать не требуется.
- Ну, ты, - растерянно воскликнул часовой, хватаясь за винтовку, - нечего стоять тут. Иди отсюда!
Дверь с силой хлопнула об стену, и на пороге появился Ворон. Он явно был не в настроении.
- Как стоишь? - сквозь зубы спросил он. - Что часовому на посту разговаривать нельзя и отвлекаться от выполнения прямых обязанностей тебе в башку никто не вбил?
Часовой, растеряно моргая, отступил на шаг. По соседству с интересом стояло несколько человек и, посмеиваясь, наблюдали за представлением.
- Фамилия?!
- Миронин.
- Попросить что ли такого пенька на выучку? - задумчиво сказал, ни к кому не обращаясь Воронович. - Я из тебя сделаю нормального партизана. Отличника боевой и политической подготовки. Будешь у меня сдавать нормы и уставы. Так чтобы посреди ночи разбудить и от зубов отскакивало! А в промежутках в разведку ходить. Зажрался блядь, - он плюнул на землю и зашагал не оглядываясь.
- В твоем возрасте, - отойдя шагов на двадцать, сказал Воронович вполголоса, пристроившемуся сзади седому, - пора уже и поумнеть. Нашел с кем связываться. С сопляком. Только драки с трибунальскими разборками мне и не хватает.
- Виноват командир, не сдержался.
- Давай бегом вперед. Душанского ко мне и Брегвадзе.
- Это что? - спросил Ворон, беря протянутый плакат у радостно скалящегося грузина. - А! - разглядывая смазанное изображение сообразил, -наглядная агитация для особо тупых пшеков....Ну в конфедератке явно поляк. Толстый дядя вроде Черчилль. А это что за морда, с ними обнимается?
- Джон Гарнер , американский президент. Только-только напечатали, но узнать, конечно, трудно. Местная самодеятельность, - пояснил его начальник штаба Душанский.
- А... эта сволочь! Не узнал, богатым будет.
Брегвадзе довольно заржал. Не льстил начальству. Он вообще был легкий тип. По любому поводу готов веселиться. В лесной жизни самое милое дело. Пессимисты никому не нужны.
- Ничего смешного, не все американцы миллионеры... Дверь закрыли? Слушаем внимательно. Я вас тут собрал, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие.
Он внимательно посмотрел на грузина, готового снова заржать и тот послушно закрыл рот.
- Наступление Красной Армии выдохлось. Вышла к Прибалтике с Польшей и движется сейчас как помирающая черепаха. Дырку во фронте фрицы практически уже закрыли. Еще немного и фронт остановится. Тогда за нас возьмутся уже всерьез. Наши партизанские генералы, - он скривился, - решили не гневить удачу. Боеприпасов не так чтобы много осталось, да и вперед идти, теперь смысла нет. Погуляли по тылам и хватит. Бригада повернет на юг и пойдет на соединение с армией.
- И? - спросил Душанский.
- А вот наш батальон, должен изображать в этом районе кипучую деятельность, отвлекая на себя фрицев.
- Не любят тебя, - пробурчал начштаба.
- Нет, подпоручик, - возразил Ворон. - Это не меня, это вас не любят. Есть Красная армия, Армия Крайова и Армия Людова. А у меня что? Армия Жидова? Да еще все сплошь западники с непонятными настроениями. Какой смысл всем и каждому объяснять, что на западной Белоруссии граждане СССР до 39го не проживали? И так прекрасно знают, но подозревают невесть в чем.
- Эй! - возмущенно сказал Брегвадзе. - Я вполне себе советский гражданин и хотя интернационалист, но лучше грузин на свете людей не бывает.
- Имечко у тебя подозрительное, - задумчиво сказал седой. - Давид - это ж наш человек, зуб даю.
- Это нормальное грузинское имя, - запальчиво заорал Брегвадзе. Все его веселье неизвестно куда исчезало, стоило высказаться по поводу грузин.
- Заткнуться всем! А ты Борис, - обращаюсь к седому, заявил Воронович, - у меня первым в атаку в следующий раз побежишь. Надоел. Нашел, когда намеки свои дурацкие строить. Он твоих шуток не понимает.