- Что происходит? - рявкнул начальственный бас и из переулка выскочил лейтенант с двумя солдатами. Петлицы черные, не общевойсковые. У всех оружие наизготовку. Солдаты недвусмысленно контролировали движение, готовые открыть огонь.
Колебания оказались очень удачными. Если б его застали над телом даже не убитого, а просто сбитого с ног, порезали б в три ствола в момент. Все, что не делается, к лучшему.
- Я с детьми шел в ГУМ. А здесь стрельба, люди бегут.
Они реально топали снаружи и уже в немалом количестве. Время умных, убегающих первыми, прошло. Настал час остальных драпающих.
- Документы!
Воронович извлек предусмотрительно захваченный паспорт из кармана, Алек на секунду позже протянул студенческий билет. Света принялась нервно копаться в сумке, висящей через плечо. Как не потеряла во время бега один бог знает. Она все искала-искала, никак обнаружить не могла. Иван отобрал и через десять секунд достал пропуск в Ленинскую библиотеку.
- Этих в автобус! - сунув документы в планшет, скомандовал офицер.
- Пошли, - дернул стволом один из солдат.
Они оказались первыми, но далеко не последними. Время от времени приводили новых 'пассажиров', решивших проскочить переулком. На любые попытки поговорить двое стоящих в проходе срочников принимались орать и раздавать удары прикладами. Дважды, пытающихся нечто доказать и отказывающихся идти в автобус, принимались бить всерьез. Однажды застучали выстрелы и уже знакомый лейтенантский бас принялся материться.
- У него что на лбу написано иностранец? - плаксиво сказал кто-то рядом. - Я кричу: 'Стой, стрелять буду, а он, сука, лезет!'.
Мимо автобуса пронесли на брезенте тело вчетвером. Полной уверенности не имелось, толком не рассмотреть, однако очень одежда похожа на Джеймса. Допрыгался англичанин. Света задрожала при виде происходящего и пришлось обнять, успокаивая. Она хоть и дура, а девчонка. К тому же домашняя. Всерьез с таким прежде не сталкивалась. Трубниковы настоящие интеллигенты, хотя Сергей Анатольевич из крестьян. Но есть врожденная порядочность. Он и после тюрьмы никогда голос на подчиненных не повышал и общался исключительно на 'вы'. Дочку пальцем не трогали. А не мешало б в детстве выпороть. Сейчас меньше проблем бы имели.
Когда пустых сидений не осталось в автобус поднялся водитель и их повезли. Не очень далеко. У какой-то школы остановились и всех погнали наружу, через коридор из армейских. Во дворе, прямо на земле, сидело пару сотен человек. У многих следы от побоев. Огнестрельных, правда, не наблюдается. Судя по отрывочным фразам арестованных солдаты на площади стреляли по собравшимся без разбора и предупреждений. Если не преувеличение, а это обычное дело в критических ситуациях, то сотни погибших и раненых. Машины скорой помощи не могут подъехать из-за баррикад и приходится подстреленных выносить на руках.
- Как мы до могли дойти до убийства собственного народа? - патетически сказал один из соседей. - Во что превратились?
Хотелось встать и двинуть в морду со всей силы. Забыли, как это бывает в родном СССР или вспоминать отказываются. Не так много времени прошло. Вот он здесь, попробовавший настоящую жизнь на вкус и таких в стране миллионы...
1945г.
- Фамилия, имя, отчество?
- Воронович Иван Иванович.
- Год рождения?
- 1919. Член КПСС с 1943.
- Национальность?
- По паспорту русский.
- Это как? - спросил следователь. - В паспорте одно, на самом деле другое?
Он уселся ровно, отложив ручку и с интересом уставился на находящегося с другой стороны стола. Вся это писанина ему давно осточертела и на самом деле сейчас не требовалась, а тут наклевывалось что-то занимательное.
Подследственный был гладко выбрит, с темно русыми коротко стриженными волосами и серыми же жесткими глазами. Одет в толстый вязанный свитер, шинели у него не имелось. Зато в бараке лежала новенькая кожаная куртка, подаренная кем-то из американских летчиков. Для них подобные экземпляры, имеющие за спиной немаленькое кладбище, были крайне экзотичны, и они легко менялись на разную дребедень. Многие из местных сидельцев старались подчеркнуть, что они офицеры, любыми путями доставая обмундирование, этому было все равно.
Вообще любопытный тип, специально пустил его напоследок, расспросив предварительно других и внимательно изучив протоколы допросов. Еще тридцати нет, но так веет уверенностью в себе и привычкой приказывать. А глаза как у волка, все время настороженные и нехорошие. Знакомые признаки. Видел следователь таких неоднократно. Привыкших кровь проливать, не морщась и убежденных в своей правоте. Или в бандиты подастся, или будет тех самых бандитов ловить. А вот спокойно жить не станет, сопьется моментально.