- Э... да это ведь не все... Вот, - доставая бумагу сказал следователь, - были еще...
- Два семейных лагеря почти на 1500 человек. Точной цифры я не помню, но в документах должно быть. На первое число каждого месяца данные давали, а потом уже сводили вместе. Бывший подполковник Пилипенко этими хозяйственными делами занимался.
- Почему бывший? - заинтересовался следователь.
- Так на звания в партизанских отрядах никогда внимания не обращали. Сначала надо доказать, чего ты стоишь. Иногда никогда не служивший, более достоин продвижения в командиры и пользы от него намного больше, чем от другого кадрового офицера. Пилипенко всю жизнь в снабжении проработал и до войны из кабинета только в туалет выходил. Совсем не рвался в первые ряды, кровь проливать. Ну, бумаги тоже кто-то писать должен. Чем больше народа, тем сложнее обходиться без бюрократии. Точно знать количество разных запасов и чтоб при этом ничего не исчезало, да и вовремя нарисовать правильную докладную в бригаду и, - он ткнул пальцем в потолок, - уметь надо.
'Гавнецо человек, но нужный', понял следователь не озвученное вслух. Он и сам был того мнения. Противный тип, но бумаги содержал в порядке, включая личные записи о подозрительном. Пригодилось.
- Кто там, в семейных лагерях находился? Женщины, дети, пожилые. Просто так не сидели, все делом занимались. Оружейники, сапожники, шорники, много разного. А куда деваться. Не гнать же назад? Чтобы железку рвать взрывчатка нужна. Так в семейных лагерях вытапливали ее из снарядов, что еще с боев в 41го остались. За десятки километров носили и на глаз работали без точной температуры прямо на костре. Многие подрывались. Сложно и опасно. Вот на них и возложили эту обязанность. Одни воюют, другие их обслуживают. В результате роты меньше заняты хозяйственной деятельностью.
Он помолчал, вспоминая.
- Когда мы Сталино взяли, и гарнизон уничтожили, до января 43го в наш район немцы соваться боялись. Фактически это был первый район в Западной Белоруссии, где была восстановлена советская власть. Даже школы работали. А потом в феврале сорок третьего года немцами была проведена армейская операция по блокированию и уничтожению партизан Пинского Полесья. Не только нас. Даже с фронта выделили на проведение операции две дивизии, и понагнали кучу полицаев и литовские карательные батальоны. Артиллерия, самолеты.
Воронович с впервые прорвавшейся в голосе эмоцией продолжил:
- Три дня оборонялись, пока боеприпасы к концу подходить не стали. У нас с этим делом всегда проблемы были. Все больше на местах боев в 41году собирали, аж за 200 километров группы поисковые ходили. Ну, еще трофеи. Вечно не хватало. Так что сбили нас. Пришлось уходить. Большие потери были, и часть обоза с беженцами погибли. Хозрота вся. Больше сотни человек. Вот тогда не только Сталино и Микашевичи, много и деревень пожгли каратели. Пузичи, Хворостовчи, Гричиновичи, Морочь, Пустевичи, Стеблевичи... Часть жителей в леса уйти успела, но очень многих убили. Кто нам помогал, кто нет... Всех подряд. И больше всех как раз не немцы старались, а полицаи. Не было ни одного большого селения, где бы не стояли гарнизоны, в большинстве состоящие из бывших советских граждан. Белорусы, украинцы, власовцы разные. Литовцы хуже всех были. Вот когда в нашем районе появились венгры, вполне договорились о нейтралитете. Мы их не трогаем, они нас не замечают. А с предателями договариваться не о чем.
- Так ведь брали в партизанские отряды разных перебежчиков!
- Это уже в 44м году. Как множество приспособленцев преданно служивших фашисткой власти поняли, к чему идет, и срочно осознали свои заблуждения, - криво ухмыльнулся Воронович. - Тысячами в лес подались. Некоторые отряды в два раза увеличились. У нас такого не было. Только после проверки. Дерьма мне не надо. Про кого узнали, что убивал на службе у немцев людей, моментально избавлялись. Ставили перед строем и на глазах у всех... А выяснить биографию если из района Пинска, при желании не особо сложно. У меня практически у всех или в семье убитые, или сами из-под акции сбежать успели. Такие голыми руками порвут и правильно сделают. И рвали на куски. Даже женщины. Как у тебя на глазах все село спалят или сотни людей в расстрельных ямах уничтожат, потом или с ума сойдешь или будешь мстить. Вот в конце 44го мы и наведались в Литву двумя бригадами с ответным визитом.