- Тебе не кажется, что пора прекращать? - спрашивает Черных, зная, что Гарик его поймет.
- Не лезь в это, малой, не дорос еще, - бросает Горовой, срываясь следом и вытаскивая на ходу «мыльницу». - Увидимся.
Черных смотрит в спину другу, а затем идет к своей парадной.
Наверное, Игорь прав и ему никогда не понять того, что происходит. Никиту так и подмывает подойти к Маше и спросить, почему она ведет себя подобным образом. Только он никогда этого не сделает: за подобное Горыныч может избить или выгнать из банды. И если побоев мальчик давно перестал бояться, то остаться без поддержки на улице совершенно не хочется.
Никите нужно было рассказать другу, что он слышал, как Маша спорила с матерью, ведь в этой ссоре точно звучало имя Гарика. Наверное, стоило сделать это сразу, но в тот день отец был слишком буйным, Никита побоялся оставить Вику одну, а после - забылось. Сейчас в голове всплыло воспоминание и вновь появилось желание поведать о том эпизоде, только Горовой попросил его не вмешиваться, а значит, он будет молчать.
***
Никита не знает, что произошло. Может только догадываться, что Петровой надоело, что ее преследуют и постоянно снимают на камеру. Он не слышал, что она говорила Горовому, но может предположить, что разговор состоялся и, возможно, не один раз. Никите ничего неизвестно о содержании этих бесед, но он не может не замечать, что все изменилось.
На светофоре вместо красного словно зажегся мигающий желтый. Маша больше не проходит мимо. Она здоровается со всеми, перекидывается с Игорем парой ничего не значащих фраз. Иногда смотрит новые снимки, один раз даже позирует специально... И Никита теперь видит, чем она может заинтересовать. Не только своим несомненным музыкальным талантом, но и улыбкой, родинкой на щеке, негромким голосом. Она может зацепить, что уже давно сделала с Игорем; может расположить к себе, что проделывает сейчас с остальными ребятами. Осталось только выяснить, зачем ей это. Ведь Маша не принадлежит их кругу: у нее нет причин сбегать из дома, нет проблем с учебой. Она - девушка, которая вряд ли когда-нибудь голодала и которая точно не станет ненужной родителям, даже несмотря на ссоры. Никита видит, как Маша уходит от разговоров о своей семье. Зачем ей искать близости с беспризорниками, выбирать их, а не дом?
Ответ находится, когда Горовой просит Никиту постоять на шухере, проследить, чтобы в один из подъездов никто не заходил. И мальчик добросовестно выполняет поручение, стараясь не прислушиваться к тому, что происходит за дверью, игнорируя звуки и тонкие стоны, отваживает, отвлекает прогуливающегося с собакой соседа разговорами про погоду.
Он терпеливо дожидается, когда Горыныч, проводив Марию, усядется на свою любимую скамейку и закурит, довольно прищуривая глаза. Не будет ничего спрашивать, сделает вид, что увлечен рассматриванием улицы и накручиванием на палец нитки от футболки. Не станет говорить про погоду. Нет смысла твердить про жару или холод. Бесполезно.
На светофоре ярче солнца горит зеленый свет. Термометр сломался. Первая любовь растеклась по венам ртутью вместе с осколками тонкого стекла.
Горыныч заговаривает первым, между затяжками цедит слова, будто не выпуская их наружу, а продолжая хранить в себе:
- Я так долго ждал ответной реакции, а когда это произошло, понял, что мне мало. То, что есть - уже хорошо, но хочется еще больше, сильнее, чаще... - Звучит, как признание в грехах.
Никита рано повзрослел на улице. Он не знает, о чем точно говорит Горыныч, но может догадаться. Он не уверен, что когда-нибудь сможет испытать подобное, но верит: он не потеряет голову так, как это сейчас происходит со старшим товарищем.
- Ты не думаешь, что все может вернуться обратно?
Сигаретный дым улетает вверх и растворяется в воздухе. Пустая стеклянная бутылка под пяткой Никиты перекатывается по асфальту с противным звуком.
- Думаю, но хочется, чтобы во мне не было страха потери.
Молчание нарушают звук проезжающих автомобилей, короткий сигнал клаксона и карканье растревоженных ворон.
- Разве драконы чего-то боятся? - спрашивает Никита, а Игорь не находит ничего лучше, чем рассмеяться.
- Ты прав, Кит. Мне просто нельзя этого делать.
Нельзя, потому что это совсем не в его характере. Потому что мысли материальны и все может измениться. Потому что Игорь знает, что, когда мы говорим: «До завтра», пути могут разойтись на долгие годы.
Настоящее
- Пасуй! Нет, ну что ты творишь?!
Антон Владимирович дожидается, когда один из его подопечных подойдет ближе и посмотрит на него будто обиженно, хотя на самом деле разногласий у них никогда не было. Рабочие моменты, ничего более.