Пересказывая Софии события, приведшие к тому, что она убила в себе нерожденную жизнь, заключила подлую сделку с хозяином дома, где прежде жила Изабелла Уошберн, Мэрион чувствовала, что связь между пышкой и пациенткой пропадает. Пожалуй, прежде Мэрион представляла, как во время рассказа судорожно вздыхает от стыда, как хватается за бумажные носовые платки, но исповедоваться в худших грехах психиатру совсем не то, что исповедоваться католическому священнику. Ни страха, что Бог осудит такое ничтожество, ни сострадания к крестным мукам Господним за ее прегрешения. С Софией, мирянкой, гречанкой, относившейся к ней по-матерински снисходительно, Мэрион чувствовала себя непослушным ребенком. Мысленный рычажок, которым она щелкала в юности, никуда не делся, и его можно было выключить. Мэрион рассказывала решительно, и душа ее воскресла вместе с безрассудной девчонкой, влюбленной в Брэдли. София с каждым ее словом мрачнела, так что в конце концов это даже позабавило Мэрион. Удовлетворение, которое она испытывала, объясняя пышке, какой она, Мэрион, на самом деле дурной человек, напомнило ей, с каким удовольствием она изводила непослушанием Роя Коллинза, своего дядю и опекуна. В конце, вспоминая, как лос-анджелесский полицейский под проливным дождем вынужден был ловить сбрендившую девицу, Мэрион даже хихикнула.
Видимо, из-за ее смешка пышка нахмурила брови.
– Мне очень жаль, что вам столько пришлось пережить, – сказала София. – Это многое объясняет, и я еще больше восхищаюсь вашей стойкостью. И все же я кое-чего не понимаю.
– Мы обе знаем, что это значит, не так ли?
– И что же?
Мэрион нахмурилась, передразнивая психиатра.
– Вы меня осуждаете.
– Из вашего рассказа, – бесстрастно продолжала София, – следует, что в ранней молодости вас соблазнил женатый мужчина. Потом вы вышли замуж за человека, с которым не могли быть собой. И теперь рассказали мне, что над вами жестоко надругался извращенец. А вам не кажется…
– Я знала, что делаю, – перебила Мэрион. – В каждом из этих случаев. Я понимала, что это дурно, и все равно делала.
– Прошу прощения, но чем вы провинились перед Рассом?
– Я обманула его. А теперь он обманывает меня. Что с того?
– Вы предложили ему свою жизнь, и он согласился. А теперь ему надоело, захотелось чего-то нового.
– У нас с Рассом сейчас действительно не все хорошо. Но сравнивать его с хозяином того дома – это слишком. Расс как ребенок.
– Я и не сравниваю. Тот хозяин…
– А уж с Брэдли – и подавно. Брэдли был честен со мной, он хотел того же, что и я. Мы любили друг друга, и он никогда меня не обманывал. Он не виноват, что я спятила.
– Правда?
– Да, правда. Я ненавидела его, когда была сама не своя, но как только пришла в себя, уже на него не злилась. Мне было стыдно, что из-за меня ему пришлось пережить такое.
– Вы чувствовали себя виноватой?
– Безусловно.
– Почему всякий раз, как мужчина причиняет вам зло, вы чувствуете себя виноватой?
Стремительную Мэрион раздражало, что София так медленно соображает.
– Я же только что объяснила. Я плохой человек. Я хотела убить своего ребенка и сделала это, как сумела. Тот хозяин дома не вызывал у меня даже ненависти, только дикий страх. То есть да, конечно, он дурной человек. Но в его пороках я видела отражение собственных. Вот почему я так боялась его.
София на миг прикрыла глаза. Раздражение явно было взаимным.
– Постарайтесь меня понять, – сказала София. – Постарайтесь представить милую ранимую девушку немногим старше вашей дочери. Подумайте о том, как ей было страшно, какая она была беспомощная. А потом представьте мужчину, который при виде такой вот девушки первым делом думает, как бы вынуть пенис и воспользоваться ею. И на этого человека, по-вашему, похожа та девушка?
– Ну, пениса у меня нет, так что…
– Неужели вы тоже первым делом решили бы воспользоваться чужой беззащитностью?
– Вы забываете, как я обошлась с женой Брэдли. Явилась к ней в дом и намеренно причинила ей боль. Она ведь тоже была передо мной беззащитна, разве нет?
– Я так поняла, на самом деле вы злились на Брэдли.
– Лишь потому, что я тогда была не в себе.
– Мне кажется, злость – оправданная реакция на то, как он с вами поступил.