– Вот еще в чем мне завтра понадобится твоя помощь, – сказал он. – Если мы молотком выровняем вмятину, думаю, прикрепим бампер на место.
Клем глазел на помятую машину. Грудь его теснила такая злость, что он с трудом выдавил:
– Почему ты не у Хефле?
– Причина у тебя перед глазами, – ответил отец. – Мы с Фрэнсис, то есть с миссис Котрелл, сильно задержались в городе. Да еще пришлось менять колесо.
Клем кивнул. Шея тоже окостенела от гнева.
– Интересно, что она делала у тебя в кабинете, – произнес он. – Если так спешила домой.
– Ага. Да. Зашла забрать пластинки, которые я… ей дал. – Отец брякнул ключами от машины. – Я бы тебя подвез, но ты, наверное, хочешь послушать концерт?
Зад “фьюри” без бампера походил на лицо без губ.
– Мне вот не показалось, – ответил Клем, – что она так уж торопилась домой.
– Она… в смысле, сейчас? Она… мы с ней обсуждали одно дело, связанное с нашим кружком.
– Да ну?
– Ну да.
– Чушь.
– Что?
В зале раздались аплодисменты.
– Ты врешь.
– Нет, погоди…
– Я-то знаю, кто ты такой. Я за тобой всю жизнь наблюдаю, и меня уже тошнит.
– Это… что бы ты ни имел в виду, это не так.
Клем обернулся к отцу. И рассмеялся, увидев его перепуганное лицо.
– Лжец.
– Уж не знаю, что ты подумал, но…
– Я подумал, что мама у Хефле, а ты тут другую женщину обхаживаешь.
– Но ведь… нет ничего дурного в том, что пастор уделяет внимание прихожанке.
– Господи Иисусе. Ты сам-то себя слышишь?
Из зала донеслось вступление на барабанах, конгах, вновь крики, аплодисменты. Последние курившие на улице потянулись в зал. Как будто музыка хоть раз что-то изменила. Хватит воевать, чувак. Надо положить конец этой войне. Отвращение Клема к хиппарям из “Перекрестков” подстегнуло отвращение к отцу. Клем всегда ненавидел тех, кто обижает слабых, но сейчас понял, до чего порой раздражает чужой страх. Как подбивает на издевку. На жестокость.
Отец снова заговорил – тихим дрожащим голосом.
– Мы с миссис Котрелл отвозили подарки в церковь Тео. Выехали поздновато, а потом…
– Знаешь что? На хер это. Мне плевать, что ты придумаешь. Если тебе приспичило трахнуть другую бабу, так мы в свободной стране. Если это повысит твою самооценку, мне плевать.
Отец смотрел на него с ужасом.
– Все равно я уезжаю, – продолжал Клем. – Я не хотел говорить об этом сегодня, но почему бы и не сказать. Я бросил университет. И написал в призывную комиссию. Я еду служить во Вьетнам.
Он бросил лопаты и направился прочь.
– Клем! – крикнул отец. – Вернись!
Клем вскинул руку, оттопырил средний палец и вошел в церковь. В вестибюле не было никого. Лора Добрински оставила на полу два окурка и горстку пепла. Клем остановился, гадая, где еще искать Бекки, и дверь за его спиной распахнулась.
– Не смей от меня уходить.
Клем взбежал по лестнице. Он еще не проверил приемную и алтарь. На середине коридора отец нагнал его и схватил за плечо.
– Почему ты уходишь от меня?
– Не трогай меня. Я ищу Бекки.
– Она с мамой у Хефле.
– Нет ее там. Бекки тоже тошнит от тебя.
Отец покосился на дверь Эмброуза, отпер свой кабинет и проговорил, понизив голос:
– Если ты хочешь мне что-то сказать, так сделай одолжение, не уходи, пока я не отвечу.
– Одолжение? – Клем зашел вслед за отцом в кабинет. – А когда ты развлекал тут свою подружку, а маму отправил к Хефле отдуваться за тебя, ты тоже сделал ей одолжение?
Отец включил свет и закрыл дверь.
– Если ты успокоишься, я с радостью тебе объясню, что сегодня случилось.
– Да, но посмотри мне в глаза. Посмотри мне в глаза, и увидишь, что я не верю ни единому твоему слову.
– Хватит. – Отец тоже разозлился. – Ты позволил себе наговорить лишнего в День благодарения, и сейчас тоже наговорил много лишнего.
– Потому что меня тошнит от тебя.
– А меня тошнит от твоего неуважения.
– Ты хотя бы догадываешься, как мне стыдно, что я твой сын?
– Хватит, я сказал!
Клем охотно подрался бы с ним. Он не махал кулаками со школы.
– Хочешь меня ударить? Ну, попробуй.
– Нет.
– Мистер Ненасилие?
Отец с христианским терпением покачал головой. Клема так и подмывало хотя бы припечатать старика к стене, но это лишь подпитало бы его христианскую жертвенность. Ударить его можно лишь словом.
– Ты слышал, что я сказал на парковке? Я бросил университет.
– Я слышал, что ты злишься и пытаешься меня спровоцировать.
– Я не провоцировал. Я сообщил тебе новость.
Отец опустился на вращающееся кресло. В пишущую машинку был заправлен чистый лист. Отец выкрутил его, разгладил.