Он безошибочно чуял в Перри нравственный изъян, ему следовало бы догадаться, что сын употребляет наркотики, но Расса сбила с толку болтовня Мэрион о талантливом сверхчувствительном мальчике, который просто не высыпается. Дома Расс потребовал Перри к себе в кабинет, где лежала стопка записок к директору школы, написанных почерком, невероятно похожим на его собственный (надо отдать Перри должное, у него масса талантов): раз Мэрион не справилась, он сам призовет к порядку сына, длинноволосого, как девочка.
– Ты больше не будешь спать днем, – сказал Расс. – Спать нужно ночью, как все люди.
– Пап, я бы с радостью, – ответил Перри, – но я не могу.
– Думаешь, мне каждое утро хочется вставать и идти на службу? Но я все равно встаю и иду. И если ты один раз заставишь себя подняться, к вечеру так устанешь, что спокойно заснешь. И опять вернешься в нормальный режим.
– При всем моем уважении, проще сказать, чем сделать.
– Ты очень способный, жаль, если школа не обеспечивает тебе должную нагрузку. Но ты уже большой мальчик, ты должен приучать себя к порядку. Я же только и вижу, как ты читаешь или что-то мастеришь. Нужно чаще гулять, расходовать силы. Может, тебе записаться в школьную софтбольную команду?
Перри таращился на отца вызывающе и недоверчиво. Расс старался не раздражаться.
– Ты должен делать хоть что-нибудь, – продолжал он. – Я хочу, чтобы с этого лета ты начал работать. Так принято в нашей семье: мы работаем. Я хочу, чтобы ты поставил себе цель зарабатывать пятьдесят долларов в неделю.
– Бекки в десятом классе не работала.
– Бекки была в команде чирлидеров, и сейчас она работает.
– Она ненавидит эту работу.
– Это и есть самодисциплина. Нравится, не нравится, все равно работаешь. Я делаю это вовсе не для того, чтобы тебя наказать. А для твоего блага. Я хочу, чтобы ты завтра же начал искать работу. К лету как раз найдешь.
К отвращению Расса, Перри расплакался.
– По правде говоря, – продолжал Расс, – ты еще очень легко отделался. По-хорошему мне бы следовало запретить тебе вообще всё.
– Ты меня наказываешь.
– Хватит реветь. Ты уже не маленький. Я тебя не наказываю. Если не подыщешь ничего лучше, будешь стричь газоны. Если уж Клем стриг, тебе тем более не зазорно. Походишь весь день за газонокосилкой – ночью уснешь в два счета.
Мэрион пеняла Рассу (как обычно, кротко, но неотвязно), что заставить Перри стричь газоны – значит впустую растратить его таланты, оскорбить его чувствительность, но Расс оказался прав: Перри действительно вернулся к нормальному режиму. Летом он спал с полуночи до полудня, как обычный подросток, а в сентябре по собственной инициативе вступил в “Перекрестки”. Видимо, решил присоединиться к Рику Эмброузу из мести за то, что его заставили стричь газоны, но Расс ни разу не высказал Перри неодобрения, не доставил ему такого удовольствия. По правде говоря, Перри чем дальше, тем больше вызывал у Расса физическое отвращение, ему противно было его подростковое тело. И когда Перри после уроков отправлялся в “Перекрестки”, когда уезжал с ними куда-то на выходные, Расс чувствовал облегчение: не нужно терпеть его оскорбительную телесность.
Теперь же Расс задался вопросом: что если отвращение внушает ему скверный характер Перри, самодовольное наслаждение, с каким тот тайком употребляет наркотики. Это все Мэрион виновата, черт бы ее побрал. И слова не скажи против ее драгоценного сына, а Перри злоупотребляет ее доверием, и вот теперь Фрэнсис, ставшая для Расса источником удовольствия, считает его из-за Перри доверчивым лопухом, чей сын приохотил ее Ларри к наркотикам. Черт бы побрал Мэрион. Он уже представлял, с каким жестоким удовольствием сообщит ей, что Перри наркоман, ткнет ее носом в сыновьи грешки: вот до чего довело твое потакание, – пусть Мэрион поплатится за то, как унизительно Рассу было узнать обо всем от Фрэнсис. И Перри тоже поплатится.
Но что если Перри не останется в долгу? Что если спросит Расса при Мэрион, куда это он ехал с миссис Котрелл и кучей коробок? Расс, помоги ему Бог, за завтраком вынужден был соврать Мэрион – сказал ей, что повезет игрушки и продукты с Китти Рейнолдс.
– Не хочешь здесь свернуть? – спросила Фрэнсис.
Расс резко вывернул через две слякотные полосы на Огден-авеню, так что машину чуть занесло и в багажнике задребезжали игрушки. Сзади загудели.
– Не расстраивайся, – сказала Фрэнсис. – Рик Эмброуз говорит, сейчас с этим сталкиваются многие родители.