Но девочка, всех этих подробностей не знала, да и незачем ей было и неоткуда об этом знать. Она лишь знала одно – на свете есть тот бог, кто страшнее всех, тот, кто сильнее всех, тот, кого боятся и проклинают за свой страх и бессилие перед ним, многие и многие боги. Он именно тот, кто ей нужен сейчас, тот, кто поможет наказать и отомстить виновным. Ведь сейчас она оплакивала не только свою мать, она оплакивала всю свою расу.
**
- Ты каждый мой день рождения говоришь мне одно и то же, - с обидой в голосе девушка с огненной копной шелковых волос и янтарными, кошачьими глазами взглянула на отражение в зеркале. За ее спиной, скрестив на груди руки, невозмутимо стоял молодой мужчина с серыми, как сталь глазами и эти глаза сейчас не вновь не обещали ничего хорошего. Мужчина сердился на Аишу. В очередной раз сердился, хоть и старался этого не показывать. Аиша продолжила:
- Гор, - она состроила на своем милом личике обиженную гримаску, ее зрачки сузились, быстро превращаясь в тонкие едва заметные вертикальные черточки. Она закрутила на пальцах локон волос и обернулась, исподлобья взглянула за массивную спинку стула, туда, где так же невозмутимо продолжал стоять и разглядывать ее, молодой мужчина. В последние годы не только любимый ею, как брат или отец, но и как-то по-другому. Аиша это четко ощущала, но пока не осознавала в силу возраста. С момента их знакомства прошло девять лет по времяисчислению родной планеты Аишы, день в день. И именно этот день, Гор и Аиша решили считать ее днем рождения, ведь отчасти, оно так и было. Если бы не он, ее друг, брат, отец и еще. Кто, Аиша и сама пока не понимала, но это многозначительное «Еще», девушка чувствовала всей душой, было гораздо большим, чем все остальное.
- Почему я не готова? Каждый год, ты говоришь скоро и что нужно больше учиться, больше тренироваться и в следующий раз… И каждый год одно и то же. Что такого страшного в твоем ритуале? Что должно произойти?
- Что нужно, то и должно, - Гор улыбнулся и прекратил изображать из себя статую, опустил руки и подошел к девушке, его ладони легли ей на плечи. Аиша ощутила их тепло на себе и тут же поластилась щекой об наугад выбранную руку. Ей было хорошо когда он прикасался к ней. Тепло, уютно, любые тревоги моментально отходили на второй план, да и не только на второй, но и на третий и на десятый, они словно исчезали из целого мира окружающего ее и живущего внутри ее, что было гораздо важней.
Она целовала холодную ладонь матери стараясь согреть ее своим дыханием, влить в нее жизнь своими беззвучными молитвами и слезами. Сжимала ее мертвую руку и прижималась к ней лицом и шептала, шептала, шептала.
- Мама! Мамочка! Вернись! Мама, я обещаю, я не буду никому мстить, мама! Мама! – ее сердце разрывалось от горя и боли, сердце не понимало, не могло понять и принять то, что мамы больше нет и ни кто и ни что, уже не вернут ее. Но одновременно с сердцем в девочке жил и бушевал сильный разум, а вот он, он все понимал и был зол! Люто зол, страшно зол, до смерти зол. Сердце умоляло вернуться, мать, а разум уже молил о мести! Девочка не заметила, как рядом с ней, над ее головой, среди дыма и пепла вначале появилась черная, как бездна взвесь. Субстанция, где свет не отражался и даже не останавливался перед ней, субстанция пожирала свет, любой свет. Яркий и не очень, неуловимый и даже отблески, а будучи проходя через пламя пожарищ, так субстанция и вовсе, пожирала огонь, он просто гас при соприкосновении с ней, исчезал, бесследно.
А спустя несколько вздохов, как появилась Клякса, у разрушенных и догорающих ворот храма появился он. Гигант, сотканный из того же вещества, что и сущность кружащая над мертвой женщиной и ее ребенком. Он беззвучно поднимался по широким ступеням, ведущим в последнее святилище уникальной и теперь уже истребленной до последнего ребенка расой. Древней расой, расой морфов. Существ симбиоза трех жизней – энергетической, не органической и органической.
Аиша не заметила приближения, но она ощутила. Продолжая плакать и шептать, Аиша вдруг замерла, напряглась и перестала дышать, тут же почувствовав холод мертвой ладони, что прижимала к своему лицу и губам.
- Не бойся, - она услышала тихий мужской голос за своей спиной, вздрогнула. – Не бойся, - повторил голос. – Я не враг тебе, - голос на мгновение умолк и Аиша напряглась готовясь в один миг прыгнуть, вцепиться ногтями, зубами, рвать, сражаться и, умереть… Ведь здесь, на этой планете, да и скорей всего во всей их вселенной у Аиши не осталось, не врагов! Их раса погибла, а другие, они чужие, они зло, они те, кто причинил ей боль, горе, страдание! Только за что!? Девочка не понимала. Ведь именно их раса не творила бесчинств, не рождала войны, не стремилась к власти и завоеваниям! Аиша отпустила руку матери, ее зрачки глаз расширились до предела, превращаясь в угольно черные. Ногти на пальцах удлинились и заострились, девочка почти выпустила клыки и еще удар сердца и она бросится! Но голос продолжил говорить, также тихо, так же спокойно, даже убаюкивающее: