Перекрёстки
— Блять! Ну триебучий пиздец! Чё за хуйня?! — Приложившись головой к рулю, отчаянно вслушивался в лениво скулящий стартер.
Потирая онемевшие пальцы, прилипшие к до упора повёрнутому ключу зажигания, взорвался:
— Да какого ты хуя творишь?! Ебала ржавая! — Срывая голос, в порыве отчаяния огрел испуганно огрызнувшийся гудок и бессильно откинулся на спинку сиденья.
Выдыхая клокочущую злобу, забивающая паморки, от чего дышать становилось сложнее.
Безвольно кинул пальцы к дверной ручке, потянув её. «Щёлк» — и вот уже бездушный кусок пластика дрожит в моих руках, как поверженный враг, виновный во всех моих проблемах.
Чиркнули зубы и костяшка вцепилась в огрызок двери, выворачивая его на изнанку. Щёлкнул замок и жалобно скрипучая дверь, уступила моему натиску, впуская поток свежего осеннего воздуха.
Ничего не видя, с маху утопил демисезонные сапоги в приставучей жиже и прочавкал так до переднего колеса, напрыгнув на капот.
Машинальным движением, расстегнул кожаную куртку, скользнув во внутренний карман за спасительной пачкой яда – для дыхательных упражнений по контролю гнева, практикуемых мною на протяжении пяти лет по двадцать раз на дню.
Искра, пламя — и вот на папироске ярко-алое клеймо её неминуемой гибели, распаляемое моим вдохом, наполняющим лёгкие вожделенным спокойствием. А вместе с выдохом с глаз опустилась тонировка гнева, осевшая где-то там, глубоко, вместе с никотиновой смолой и пеплом.
На ясную голову и события смотрится проще. Что имеем в сухом остатке? Ситуация: «жопа — писюн».
— Машина сломана, я в ебенях, и на день рождения к маме хуй успею, — перебирая мыслями, безмятежно пускал сизую дымку к небу. Словно это уже не я минуту назад метался по машине, как бешеная шавка.
Камыши, ветер и дорога. О! Знакомый перекрёсток — цитадель грязи и говна имени Зеленского. — Подводя итоги, уставился на табличку с одноимённым названием хутора.
«А что это значит? А это значит, что можно выцепить местного Петровича за фунфырик и организовать себе эвакуацию личного транспорта прям до автосервиса имени Иваныча, попутно обеспечив вторым фунфириком первоклассный ремонт рабочей лошадки».
— Прости, сорвался, — хлопнул по капоту старого друга, доставшегося мне в наследство от без вести пропавшего отца.
«И правда рабочая лошадка, чё я в самом деле... Полгода без выходных — не всякий человек выдержит, а она молодец. По уму, конечно, надо было сразу перед отпуском на автосервис её, но нет, я ж умный, сразу домой попёрся. Хотел маме под утро подарок сделать, а теперь вот, кукую в плавнях».
«Ладно, чё жопу греть, путь-дорога — все дела», — тяжело выдыхая, принимаю свою нелёгкую участь грязевого фигуриста.
И вот опять, без лишних колебаний, топлю свои говнодавы в осенней слякоти. Выйдя победителем из соревнования в номинации «ёбля с греблей», получаю в награду твёрдую обочину, поросшую травой.
Зато, нащупав под ногами спасительную твердь, как заправский победитель, мог позволить себе неслыханную наглость в таком окружении: засунуть руки в карманы, не опасаясь принять грязевые процедуры.
Пальцы пробарабанили по холодному стеклу, и тут уже, в обход всех рефлексий, машинально вытыкаю в яркий экран смартфона.
Пусть искусственный свет и режет глаза, но в расплывшемся прищуре различаю заветные четыре цифры.
«00:37», — а ниже приписка еле различимыми буквами: «1 ноября».
«Надо же, а ведь только октябрь был. Время ведёт у Серёженьки со счётом 1:0. Ну что ж теперь».
Опустив руки в карманы на дальнейший прогрев, прошкандыбал до перекрёстка.
И вот стою я на краю, у изрезанной глубокой колеёй дороги, смотрю на эту покосившуюся, ржавую табличку и ловлю себя на мысли, что, будто ничего не изменилось за эти десять лет. Прям капсула времени, в рот её.
Вон там, вдалеке, по прямой, в свете луны, притаилась остановка. По правой стороне в небо упирается труба ликёроводочного завода, а влево указывает потёртый знак «ЗАГС №7, 2 км».
Тут же в памяти зароились воспоминания о былом, и прошлое будто ожило: вот я, вываливаюсь из автобуса с сумарём на перевес, навстречу бабушке с дедушкой, предвкушая три беззаботных месяца. В окружении бабушкиной заботы, дедушкиных историй и совместных поделок.
А вот он, я, на великах с Ванькой и Колькой, финиширую на этом перекрёстке в пацанских гонках, нарочно уходя в занос. А вот мы уже мчимся к каналу, с удочками на плечо. Бывало даже так, что удочки мы и не разматывали — просто купались и дурачились днями напролёт.