— Эй! Мужик! — окликнул незнакомца, ускоряя шаг. — А ты… ёб твою… — почувствовал, как мышцы деревенеют от такого поворота.
Человеческим силуэтом в тумане оказалась зверюга метра на два, с недобро горящими красными глазами и косыми лапами.
Как обычно говорят в таких случаях? «У меня душа в пятки ушла» или «дыхание спёрло». Ну, может, у кого-то и так, а что касается меня — моё очко сжалось до игольчатого ушка, а ноги будто бетоном залило.
Я бы, конечно, облизательно убежал, лишив хищника трогательной встречи с жертвой, но с двумя бетонными сваями вместо ног это стало для меня непосильной задачей.
По итогу я мог только смотреть, попутно издавая ртом невнятные звуки на манер блеяния, потому что напрочь забыл, как орать от такого ахуя.
Одно хорошо: штаны оставались сухими. Так что если оклемаюсь, шансов убежать будет больше, нежели с обосранными.
Огромная морда зверя потянулась в мою сторону, брезгливо морща нос. «Значит, душку я всё-таки поддал», — мелькнуло в голове.
Когда же махина встала на задние лапы, мои и без того окаменевшие ноги подкосились перед его величием. Громадина, казалось, упёрлась головой в звёздное небо, заслоняя высокую луну. И только тогда моё тело наконец откликнулось: я, на сколько хватало сил, отползал назад, не отрывая взгляда от нарастающей угрозы.
Не переставая двигаться, пристально наблюдал за медведем, чей силуэт укутало туманом, и только тень от луны давала общее представление.
Всё происходящее неуклонно теряло призрачную связь с реальностью. В тени, отбрасываемой медведем, прекращали угадываться звериные черты, зато проступали человеческие. Словно хренов фильм про оборотней, поставили на обратную перемотку.
Из растворяющихся клубов тумана предстал долговязый старик, крепко вцепившийся в длинную палку, напоминающую куриную лапу, протягивая ко мне могучую, костлявую руку.
- Чьих будешь? – Раздался старческий бас, продолжая протягивать раскрытую ладонь.
— Аааа, ыыы, аы... — тянул, не сводя глаз с ладони.
— Юродивый что ли, или немым уродился? — бормоча, прочесывая затылок, и выпрямился во все свои два метра.
— Скорее охуевшим переродился! Ты, бля, чо, за Коперфильд? — выдал, так выдал, сам от себя такого не ожидал.
— Ох, то как на язык востёр скоморох! — В его интонации не было и намёка на обиду. — И всё же… — Обхватив палку двумя руками, заглянул будто в душу своими голубыми глазами. — Словеса твои-то резкие, как топор без обуха, но ни тебе, ни другим — ни на пользу.
Пришёл я в себя после таких слов, уже с открытым ртом, кажется, хотел что-то ответить, но, к счастью, забыл, что именно. Старик же просто стоял рядом и, спустя недолгую паузу, похоже, полностью утратил ко мне всякий интерес — и это хорошо. В любом случае, пока я не представляю для него гастрономической привлекательности, может, всё и не так уж плохо.
И тут же моё нутро съёжилось от его еле слышимого смеха.
Чего смешного? — Но за напускной дерзостью дрожащего голоса не спрячешь, и меня наградили чисто старческой, снисходительной ухмылкой.
Не же, человек ты весёлый, — продолжал отвечать, с трудом сдерживая смех. — Отчего мне тебя есть, аки бы ты дичь лесная была. Не потупил бы к тебе рук своих, яду в тебе, якоже в поганке.
— Чё, бля! Я такого точно вслух не говорил.
— Чур с тобой будет. В ответ мне кивали и призывали жестом к спокойствию, показывая всем своим видом, что всё моё мельтешение более чем бессмысленно. Зато следующий вопрос озвучивать не пришлось: экстрасенс сразу соизволил ответить.
— Велес я. Нежели имя тебе такое не ведомо? — добавил он озадаченно, не наблюдая моего озарения.
— Тю, ети твою через коромысло! Вси як един, хоть я им встричусь, хоть Марена, да пусть сам Род, всяко по одному, лик бестолковый ничто не высказывает. Не добро вам, внуцы, пращуров забывати!
— Так, дед, по-русски давай, а то я твоего, старческого, не понимаю. — Несмотря на такие слова, смысл я уловил, но к чему мне эти ребусы?
— По-русски, глаголить велиши?! — Ох, как неподобру блеснули его глазки, а палка в его руках словно захрустела под тяжестью почти осязаемого гнева. Врастая в землю, корил себя за неспособность вовремя засунуть язык в причинное место.
— Воу, дед, не кипятись! — выставил перед собой руки, судорожно пытаясь подобрать слова. А то мало ли чего, хрен его знает, кто такой этот Велес... — Ну, ебанул горячку, с кем не бывает. Ты тоже меня пойми: я-то по плавням шёл, а тут херак — и лес кругом! А потом ты из тумана то медведем выплыл, то человеком стал. И давай на своём непонятном чесать! Меня же тоже понять можно, согласись?