— Потом спытаешь, пацан, мабуть, устав с дороги. Пойдём-ка лучше чаю попьём, там всё и выпытаем.
***
Пересекая порог хаты, я подловил себя на мысли, что этот затянувшийся сон начал напрягать. Но сон ли это вообще? Как-то всё уж слишком натурально и детально в этой игре воображения, и так много деталей.
Вот тебе и занавеска на входе, пылинки на полках, запах свежей выпечки — даже голод засвербел в желудке. А ещё эти советские стулья с потёртыми ножками и заплатками на сиденьях, и даже любимая бабушкина скатерть, под которой скрывался сервированный стол.
И пусть начало этого пути походило на забавную игру разума, то сейчас весь этот флёр улетучился, оставив неприглядную действительность и кучу вопросов.
— Ну чо встал, сядай, — пригласив меня к столу дедушка, развернув стул носком и извлекая из деревянных ножек скрипучий визг. Следом в кухню вошел отец, а бабулька уже разливала по тарелкам борщ. И опять это яркое ощущение, не просто детского воспоминания, но ожившего прошлого.
— Ты мне к столу не даёшь пройти, может, пропустишь? — Голос отца вырвал меня из раздумий. Поспешно разбувшись, я прошёл к столу.
— Ну, — придвинув к себе тарелку, — кажи, як ти сюди добрався? — спросил дедушка.
— Да как, как. Ехал на день рождения к маме, заглохла машина прямо перед хутором Зеленским. Ну думаю, чо сидеть, пошёл искать в хуторе помощи, потому что ни связи, ни хера, а ещё так забавно получилось, что из-за этого даже время на телефоне застыло. А потом наткнулся на медведя, дал бы дёру, да ноги онемели. Так этот медведь потом в старика превратился, говорил ещё так странно. Что-то типа «аже да коли», про корни что-то зачихлял, а потом стукнет палкой, тунам сгустится, и вот я уже бабушку из тумана встретил.
Увлечённо рассказывая, я не сразу обратил внимание на то, как округлились глаза деда. Он словно застыл, уставившись на меня, так и не донеся ложку до рта. А тут и отец возьми да брякни, что он точь-в-точь в такую же ситуацию попал.
— Возле Зеленского? — Тут же выдал отцу.
- Возле него самого. Да и медведь, здоровущий такой. Оно, конечно, хорошо рассуждать, что на Кубани медведей нет. Но когда такое видишь, рассуждаешь в последнюю очередь.
И тут мой смех над всем случившимся обрывается резкой догадкой. Так вот что случилось! Отец пропал с октября на ноябрь, я оказался здесь ровно в то же время. Бляяя, так получается, это не сон!? И отец не пропал, и это получается...
Увидев мою панику, отец тут же примолк. А дед, словно во всём уже разобрался, понимающе качал головой.
- То вы, голубчики, живи, виходить?
- Как живые? – Вскочил папка. – Так вы ж сами мне казали, что я помер, так получается, не помер.
- Так видки ж нам было знати, что вы до нас забрели в Велесову ночку? – Отмахнулся дедушка, отставляя тарелку.
- Какую ночь? – В один голос выдали мы с отцом.
- Велесову. – Ответил дедушка, потирая лоб.
- Так, погоди, дед. Получается, ты в курсе, что вообще происходит?
– От моего напора дедушка потупил голову.
– Да як знаю ж, – вздыхая, отвечал он. – От прабабки чув, як пид стил пишки ходив. Казала: «Слухай, Гуня, поки бабка жива. Колись я пийду – та не на нибо, а у туда где-сь татака, мамка, до прабабки, до пращурив. Життя таке ж буде, а по смерти нас не Бог встрите, а Волос, здоровенний такий ведмидь. Встрите вин нас буде, бо ми онуки його. Так ще тато казав, щоб кровинка ридна не заблукала, вин дорогу покаже». А вже потим вона вмерла за недилю, а потим и мий черед, писля рокив, прийшов. Ото й пригодилася мени ця байка: вин и привив мэнэ сюди.
– Ну и для чего нам эта история? Как она может помочь? – Утопая в стуле, я пристально следил за ним, словно надеясь услышать что-то действительно ценное.
– А шо я тоби скажу? – Опёршись локтями на стол, тот подпер голову кулаком. – Такого буть не должно.
– А может, и должно? – Мой голос звучал спокойно, как у человека, уже принявшего возможную смерть и переход в иную плоскость существования. – Вы же дом строите. Может, как раз-таки для нас, отцом.
– Да це ми для Катьки, мамки твоей, – вмешалась в разговор бабушка.
– Для мамы? А почему не для нас? Да и как вы вообще выбираете, кому строить дом, а кому нет? – Пусть мои мысли были отягощены возможной смертью мамы, но где-то в глубине вдруг затеплилась надежда.
– Ну як, приходэ до нас дид та й каже: «Стройте тут хатку, нову душу пригостыти», – спокойно ответила она.
Мой неозвученный вопрос деду был перебит неожиданным стуком в дверь.
– Входьте! – прогорланил дедушка, и на пороге показалась знакомая фигура. – О! А во й цей дид, про якого я казав.