- Ангелочки мои, - шептал куда-то в макушку. Слышать это было странным. Единственный комплимент - это прозвище «зайка» и все. – А когда ты родишься – будешь наша принцесса, - продолжал он.
- А если будет мальчик? – не выдержала я.
- Девочка, Поль. Девочка.
- Уверен?
- Трунов слов на ветер не бросает.
- Трунов, - на выдохе…
Развернулась к нему лицом, так чтобы в лунном свете видеть его глаза. Смотрел в упор. Не улыбался. Я же коснулась его лица пальцами, под подушечками ощущалась щетина. Не брился… .
- Ты хоть рад?
- Да. Очень, Полинка.
И поверила. Смотря ему в глаза сложно было не верить или как-то иначе мыслить.
Беременность протекала в принципе не плохо. Правда, единожды «попала» в больницу. Положили на сохранение в связи с гестозом. Это была каторга. Егор по работе уехал в поселок к бабушке. И тоска снова поселилась, как когда-то на первой сессии, только с большей силой. Кругом незнакомые люди от соседок по палате до врачей. Успокаивало внушение, что я здесь ради ребенка. Терпела, пыталась настроиться. Старалась. С Егором каждый день на связи. По часу, иногда больше болтали, а иногда он злился, говорил, что я навязчива. Интересно почему? Честно, не понимала.
Так что к моменту, когда поехала беремняшкой на третью сессию, в голове стоял ограничитель: перестала звонить первой: надо - сам позвонит. И он звонил. Никогда не задавал вопросов, почему не набираю? Почему не надоедаю? Да и сами наши беседы сводились к минимуму: мое самочувствию и как часто пинается малышка. (В январе мы уже знали, что это девочка).
Сама же учеба отвлекала настолько от дурных мыслей, что я не думала, не предполагала и не заморачивала голову всем, чем только можно и что может вывести из себя. Были зачеты, экзамены и дочка, Егор как-то сам «самоотвелся». Я не гнала, все еще любила и ждала, однако какой-то тяжелый осадок, он был. И с каждым разом он все увеличивался в массе и становился липким и вязким, но… Как много «но»….
«Он устает, - говорила себе, - он очень сильно устает».
Наташка была в курсе наших дел, маленьких семейных проблем и неурядиц. Ее постоянное: «Все будет пучком», ободряло.
На самом деле история «розовые очки», он заключается не в том, что ты вдруг увидела человека другим, каким до этого не знала. Нет. Здесь иная интерпретация. «Розовые очки» - это о взрослении и принятии. К чему все? Егор всегда был грубым. «До» - не обращала внимания, принимала таким какой есть. «После» - заметила, стала обижаться. Потому что все что было «До» никогда не звучало в мой адрес, а тут….
Нам было месяцев восемь. Это был декретный отпуск. С мамой мы общались только по телефону, Сашка уехала в другой город, со свекровью сильно не пересекались. Одиночество стало лучшим другом для нас с дочкой, как и прогулки по вечерам. В конце марта в сумерках даже воздух казался каким-то другим: более вкусным, свежим, с привкусом мороза. Звездное небо, луна, ни вечно щебечущих бабулек у подъезда, ни людей во дворе. Мое состояние – меланхолия. Ощущение жизни – умиротворение, а пинок маленькой пяточкой куда-то в область ребра – как глоток счастья. Ноги сами привели на детскую площадку во дворе. Руки потянулись к качелям, ладошкой скользила по холодному металлу. Улыбнулась, вспоминая как в детстве языком прилипла к такой вот качельки….
- Полин! – Егор окрикнул неожиданно.
Вздрогнула. Испугалась, но все же обернулась. У подъезда стоял Егорка, свекровь и свекр.
- О, здрасьти! А мы гулять вышли, - ответила, показывая на живот.
- Молодцы, гулять нужно, - поддержала свекровь.
- Ты совсем охренела?! – муж кричал, а мне казалось, что я маленький ребенок, забившийся в угол. – Делать не х*й.? Куда выперлась?!
В горле стоял ком. Хотелось плакать. Мой папа никогда не кричал ни на меня, ни на маму, ни на сестренку, что была не его родной дочерью. Мой папа никогда при нас не ругался матом. Мой папа….. Я не привыкла к тому..
- Егор, ты чего раскричался? Девочка вышла воздухом подышать. Это полезно, а ты тут ругаешься? – Инга Эдуардовна спокойно, ненавязчиво отчитывала сына. Воспитатель же как ни как.
- Не ваше дело, - ответил родителям.
Шмыгнула носом и зашла в подъезд.
- Все в порядке, - бросила прежде, чем дверь за мной захлопнулась.
***
Была уверенна, что, зайдя в квартиру, он не станет извиняться. Так и случилось.
- Скажи, зачем? – спрашивала, смотря прямо в его глаза, едва Егор переступил порог и захлопнул за собой дверь.
- Потому что только е**нутые ходят по ночам на прогулки, тем более с пузом. Совсем ум отшибло?!
- Я хотела одна…
Он меня не слышал, кричал, смотрел своим непробиваемым взглядом, словно все преступления мира свершила здесь я. Ничего лучше в голову не пришло, как развернуться и уйти в другую комнату. Он еще долго распинался, повторяя какая я бестолковая и ни к чему в этой жизни не приспособленная, вечно создающая проблемы тогда, когда они совсем не нужны. А я молчала, прикусив губу до боли, молчала и слушала. Та, которая на каждое слово найдет десять, вдруг почувствовала себя беззащитной перед собственным мужем.