- Ага. Штопор давай.
Ваня сидел за столиком и откупоривал бутылку.
- Мы думали он тебя украл, - шептала Наташка.
- Как видишь – жива.
- Значит, армия, - продолжала уже начатую беседу Юля. – Это хорошо, что восстановился.
- Ага. Падре орал, пиздец.
- Правильно, сын падающий надежды….
- Поэтому армия, а теперь за дипломом.
- В смысле? – встряла Наталья. – Ты что с нами будешь заканчивать?
- С вами не с вами, но пятый курс. Заочка.
- С нами, - подружка засмеялась. – ни хера ты, Вяхарев, облошарился!
- За языком следи. Так стоп, так вы… - и снова это взгляд в мои глаза…
- Забей, Ваня, - продолжала допрос Юлька. – Как жизнь личная?
- Жениться надо. Я ж отцу обещал.
- На ком?
- Да есть одна кандидатка. Папу устраивает
Усмехаюсь.
- Чего? – а это уже ко мне.
- А как же любовь?
- Я не в том положении.
Разговор набирает серьезные обороты, а я вдруг понимаю, что устала и хочу спать. Не факт, что засну, может быть поговорю со своей совестью, может еще чего, но перед тем как идти спать допиваю оставшееся в фужере вино.
- Спокойной ночи, - кидаю напоследок и ухожу.
- Можно с тобой? - доносится в спину.
- Не поняла…
- Я с тобой рядом по сплю, обещаю не приставать.
- А домой? Ты вроде как местный.
- Уже поздно.
Я не знаю, что за механизмы срабатывают в моей голове – соглашаюсь. Слышу, как он идет следом, а сама понимаю, что не до конца осознаю происходящее.
Эта ночь…, она словно в тумане, в дымке и странным отголоском потом. Не думала. Мне, кажется, что не думала. Сквозь сон, чужие руки на моем теле. Это запрещенный ход. Ловушка. Заболтать в разговоре ни о чем, дождаться, когда усну, а потом разбудить… . Касаясь языком мочки уха, до миллиона мурашек по всему телу.
- Все будет хорошо, - шепотом.
Картинка сменяется. И уже его руки скользят по моим бедрам стягивая вниз плавочки.
- Не надо, - шепотом. Я.
- Не бойся, - шепотом он.
- Это неправильно.
- Ты же хочешь. Я тоже. Мы оба этого хотим.
Его губы накрывают мои. Не отталкиваю, но и не обнимаю.
Картинка. Он сверху. Еще не во мне, но уже где-то близко.
- Пожалуйста, - прошу, точно понимая, что все, что здесь происходит неверно.
Понимаю, но ничего не могу поделать….
- Расслабься. Не обижу.
Все смазалось: руки, голоса, тела, шепот, волосы влажные от пота.
Все неправда.
Проснуться, чтобы увидеть мою голову, покоящуюся на его плече. Увидеть себя в чужих объятьях абсолютно нагой и слишком быстро ретироваться из этой комнаты наспех надевая сорочку.
«Плавочки», - мелькает в голове. Нахожу их рядом с кроватью, остервенело сжимаю в ладошке и удаляюсь прочь. Душ, завтрак и учеба. Было – было. Забудь.
Глава 7.
Глава 7.
С девчонками сталкиваюсь на кухне. Если честно в рот ничего не лезет, поэтому просто сажусь на один из стульев и наблюдаю, как мои сожительницы уплетают горячие бутеры. Когда Наташа все же ополаскивает кружку и отправляет ту на место интересуюсь:
- Идем?
- Да…
Девочки молчали на кухне, Наташа продолжала молчать и в троллейбусе по дороге ВУЗ, но не отводила от меня любопытного взгляда. Для себя решила не думать. Пока не думать и не заваливать свой мозг возможной депрессией.
- У вас что-то было? – все нарушает свое молчание она.
- Нет, - нервно, агрессивно, на автомате: вылетает само собой.
- А такое ощущение, что да. Это Вяхарев, Поль. У него таких как ты…
- Так. Наташа, мне на него плевать, - про себя: «так даже лучше». - И почему сразу таких, как я? Не было у нас ничего. Не-бы-ло. Ясно?
- Ты пойми правильно. Он еще тот потаскун. И потом ваша потеря, когда вы ходили за вином…
- Вполне объяснима. Мы ходили не в ближайший ларек. Кстати, ты вино пила за пять тысяч рублей.
- Полин, не переводи разговор.
В упор. Как игра в «гляделки».
- Вы спали, Полин. Спали.
Ком в горле подкатывает, а перед глазами картинки ночи. Я хочу плакать. Или не хочу? До конца не понимая случившегося.
- Наташа..
- Это нормально. Это как каждый день есть гречку или манку. Какая твоя любимая каша?
О чем это она?
- Гречка, - все же отвечаю.
Бездумно глядя в глаза подруге.
- Гречка…., - протягивает она и продолжает. - Так вот. Представляешь, ты любишь гречку. Ты ее так любишь, что ешь каждый день. Ешь ее на завтрак, обед и ужин. Ты ее несказанно любишь и жизни своей без гречки не видишь. Все понятно, ведь это твоя любимая каша. А потом ты вдруг понимаешь, что гречка приелась. Нет, не так. Вдруг надоела. Тоже не то. Ты вдруг ни с того ни сего проснувшись утром понимаешь «какая к черту гречка! Я хочу овсянку!» И вот вам овсянка, сэр.