- Ты больная..
- Это ведь так просто сказать «прости». Я прошу у тебя прощенье за свою несобранность и безответственность, Егор.
Он лишь покачал головой, улыбнулся и вышел.
В мае намечалось событие года. Почему-то ни один человек за моей постоянной улыбкой и вечным «у меня все в порядке» - не видел моей души. Все взрослые воспринимали, как взбалмошную особу, поверхностную и глупую. Наверное, я такой и была… . Бог с ними. Суть ни в этом. Я цеплялась, за многое цеплялась в нашем не простом союзе. Несмотря на его «мне не интересно», все же однажды осмелилась пригласить его на спектакль ко Дню Победы. Это было важно для меня – его одобрение или присутствие. Важно. Я хотела, чтобы он увидел обратную сторону медали и понял меня лучше. Ни я его с его тараканами. А он меня с моими. Увидел работу изнутри. Это к чему я шла долгих полтора месяца. То из-за чего снова стала курить и последние две недели жила с температурой. При этом не забывая выполнять другие обязанности: Настя, дом, хозяйство, которое смело можно было приравнять к маленькой ферме.
На износ.
Егор требовал внимания и жалости к нему, я требовала этого же взамен, но не получала. Единственная ласка – это секс по желанию мужа. А сам секс стал претить. Именно секс с ним. И еще это дымка воспоминаний из прошлого – Ваня Вяхарев, о котором я стала думать чаще.
- Егор, ты придешь? – уточнила перед тем как уйти на работу 9 мая утром.
Он одарил меня насмешливо-презрительным взглядом и выдал четкое: «Нет». А я ждала, как дура. Ждала, что вдруг передумает и явится. Присядет куда-нибудь на последний ряд в зале и увидеть часть моей души, частичку меня, что забирала все моральные силы и выворачивала наизнанку.
- Ты чего такая нервная? – любопытствовал Денис, коллега по работе. - Все будет нормально. Поверь мне.
Он улыбнулся, ободряюще похлопал по плечу.
- Да….
А я снова в зал: искать Егора глазами.
-Не пришел? – это Света, одна из участниц, которая будто мысли мои читает.
- Нет… И не придет. Ну, да ладно. Давайте начинать.
И началось. Час десять эмоционального напряжения, с усилением эффекта ближе к финалу. И большая жирная точка в виде принятия факта: жизнь продолжается, а нам остается ее достойно прожить.
Моя истерика по окончанию. Рано или поздно так должно было случиться. Очередной скачок температуры. И с опустошенной душой домой, чтобы открыть дверь и увидеть спящего Егора. Убедится, что даже не заглядывал, хоть краем глаза в то, что имело определенный смысл для меня.
- Это детский сад, - повторял он раз за разом. – Твоя работа - это, действительно, хрень полная. Когда же ты уже вырастишь?
И пустота, безысходность. За пару недель перед сессией вдруг поняла, что надоело. Надоело из себя изображать чего-то, кого-то. Надоело подстраиваться. Надоело ложиться в одну кровать. Не хочу.
И меня снова, кажется, заметили.
- Я хочу тебя, - шептал на ушко, обнимал.
- А я тебя нет, - наконец-то выдала в ответ.
- Почему?
- Потому что.
- У всего должна быть причина?
- И она есть, но объясняться не собираюсь.
Я не хотела этого, не хотела нашей близости в миллионный раз, но он взял свое. Я и не отбивалась. Лежала бревном, смотря в стену, не отвечая на поцелуи. Пока он не поднялся и не закричал:
- Да какого хрена?! У тебя кто-то есть?
Хотелось сказать: «ДА», но язык не повернулся. Молчание. Мое молчание в ответ….
Вот так, наверное, и начинается разрушение тебя. Когда ты, живя все это время в семье, пытаешься угодить, подстроиться, а по итогу о тебя вытирают ноги. Это уничтожает. И у этого есть побочки.
Глава 9.
Глава 9.
В аудитории непривычно людно. За последние два курса мы практически отвыкли от смежных пар на потоке. Единственные с кем так или иначе пересекались наша группа это были «туристы» и «менеджеры». А сегодня… Сегодня столпотворение. Правительству вдруг ударило в голову, что у студентов-заочников должна быть обязательной оценка по физической культуре. И вот за трибуной стоит прифигевший физрук и пытается оправдать случившееся, зачем-то извиняется, прежде чем начинает читать лекции о значимости физической культуры и спорта в жизни человека. Наша обязанность писать лекции, потому что после мы должны будем сдать тетради на проверку и получит отметку в «зачетку».
Ну, а пока здесь, в аудитории, все еще шумно. Едва ли все успокаиваются, угомонившись от волны недовольства, как тихо, практически едва ли заметно приоткрывается дверь. Сердце уходит в пятки, я хочу спрятаться. К лицу приливает румянец. Пытаюсь спрятаться за ладошкой, на которую положила голову. Становится легче. Не он. Его здесь нет.