- Э, ты че к ней пристал! – начал наезжать на друга Мишка.
Ну, и смешной же он, когда напьется.
- А кто у нас муж?
- Егор Трунов.
- Миха, брат твой что ли?
- Да, блядь.
- Нихуя не понял, извини. У него же жена по-другому выглядит? Я ж ее видел.
- Ааа, - улыбнулась. – По-другому? И как же? – , спросила все же.
- Ваще не так.
- Ты че несешь?! Дебил! – возмущался Мишка. – Рот закрой.
- Да, ладно тебе, - все с той же улыбкой обратилась теперь к родственнику. – Дай послушать.
- Ну, она…
Саня так и не договорил. Мишка посадил его в машину, попрощался со мной и был таков.
А во мне все клокотало. Не от обиды. Не от задетой гордости, а от того, что была права. Черт возьми, как же я была права. Я не хотела ускоряться, но ноги сделали это за меня, при чем сбрасывая скорость на подходе к дому. Они словно становились ватными…. . Сердце отвержено пульсировало, а голова словно лишилась адекватности.
Да, я и сама не подарок, однако лучше все расставить по местам. Была готова сознаться. Так хотя бы будем квиты, а иначе…. Иначе…. Не скажу.
Любой разговор серьезный я всегда старалась начинать на спокойной ноте. Криком ничего не решишь. Однако сейчас очень хотелось. Все же сдержалась. Зашла спокойно в дом. Сняла шубку, что отлично прятала едва округлившийся животик.
- Пришла? Я суп разогрел, - выдал муж.
Егор шел мой фартук. Это даже умиляло и немного возвращало в прошлое задолго «ДО».
- Молодец! А я Мишку видела.
- Да, они заезжали. Похавать. Суп твой не отдал. Пельмени, что привезли сварил. Накормил и отправил во свояси.
А не потому ли ты их отправил? – шептал внутренний голос.
- Раз разогрел, пошли есть.
Вымыла руки с мылом, кажется, что этот процесс длился слишком долго, вытирала на сухо, тоже долго, смотря в одну точку, пока Егор не отобрал полотенец.
За столом. ложка в рот не лезла, но ребенка нужно кормить.
- Ты чего-то молчаливая? Как дела на работе?
Эти вопросы о моей жизни больше не удивляли, они стали частью нашей жизни, как это было раньше, когда нам было интересно знать друг о друге все.
- Хорошо, Егор. Хорошо…., - помолчав, решила начать с далека. – А с кем Мишка то был?
- Да, какие-то его друганы. А что?
- Хорошие у него друганы. Мне понравились. Особенно один. Саша, кажется.
Муж сменился с лица. Что в нем говорило – опасение или ревность, не разобралась.
- Не понял?
- Покататься звал, - непринужденно, гладя в его глаза.
- Я ему покатаюсь.
Глаза Егора зло сверкнули. Эмоция. Неужели ревнует? Или что это? Не важно, хоть что-то за последние месяцы… . и это так неуместно, если делать выводы из того, что будет следовать дальше.
- Говорю: замужем за тобой, а он аж опешил. Говорит: жену у Егора знаю, она по-другому выглядит.
И внимательно изучаю взгляд мужа, ища ответ.
Я ожидала всего, но уж точно не очередную и такую привычную мне порцию ора, конечно со смесью матов. Он не оправдывался, не обвинял. Лишь смачно выругавшись на этого «урода», задавался одним вопросом: «Как я могла поверить в эту чушь, зная его?»
А я получается тогда совсем не знала своего мужа…. . Когда, по итогу, не выдержав моего умиротворенного спокойствия (скорее напускное, а может у меня и правда все атрофировалось внутри?), дело дошло до доказательной базы с аргументами, поняв, что не могу все это слушать, молча встала, еле сдерживая подкатывающую истерику, дрожащими руками собрала все со стола, а потом выдала:
- Егор, это изначально, вот уже на протяжении года, были известные вещи. Так что давай по-хорошему: либо уходишь ты, либо уезжаем мы. Хотя это твоя жилье…. До декретного потерпишь меня, хорошо? А там мы с Настей съедим. Я ничьему счастью мешать не собираюсь.
В области сердца разрасталась брешь. Мне не было как-то больно, или же …. Мне было непонятно, с привкусом ощутимой пустоты, темноты, очевидности и все же горечи.
Он что-то кричал. Не слышала или не слушала. В голове словно после сильного удара, оглушающая тишина.
- Егор, - все также спокойно, уже повернувшись к нему лицом, - не надо так надрываться. Не понимаю, когда люди пытаются доказать обратное. Гораздо честнее сказать правду, тем более, когда тебя выдали. И знаешь, женщины же живут как-то и с двумя детьми….
Я ждала этой правды, чтобы покаяться, чтобы излить душу и признаться, что неидеальна. Чтобы то, что меня все еще не отпускает, не столяо между нами. Возможно его принятие или же не принятие все бы решило наверняка.
И ушла в зал. Включила телевизор. Кажется, шли новости, которые не слышала. Свое странное состояние объяснить не могла. Мне не то, чтобы было наплевать, мне даже не было ровно. Но как-то через чур угнетающе спокойно.