С этого дня мы с Настей питались отдельно. Не потому, что я не готовила, а потому, что я готовила только на нас. Егору не причиталось. Он же наоборот готовил и на нас. А еще пытался поговорить, достучаться что ли? Не хотела. Все эмоции нужно блокировать. Ии они блокировались сами.
Скрининг ничего доброго не обещал. С угрозой выкидыша загремела в больницу. Настю отправила к маме. В полном молчании и тянущей болью внизу живота собирала вещи. Супруг нихрена не понимал, пытался услышать от меня хоть что-то объясняющее мое поведение. На что протянула ему результаты УЗИ и продолжила заниматься своими делами.
- Я не понял ничего, Поль? Объясни? – спокойно, что на него не похоже спрашивал.
Он сидел в кресле, когда я оторвалась от пакетов и, возвышаясь над ним, объясняла:
- Что тут не понятного? Угроза прерывания беременности, Егор.
- Я… Я… . Полин, у меня, правда, никого не было никогда. Ты сама по суди. Ну, завел бы я себе какую-то бабу, ну, слазил ы на нее пару раз, может больше. А потом что? А если бы она домой к нам пришла с вещами? Как ты себе это представляешь. Постучалась бы в окно и сказала: мол так вот и так, я к тебе». Я не хочу делать тебе больно. А это ведь больно. Очень. Это ж словно тебя через мясорубку заживо. Это же…. Полин, солнышко мое… . Я на такое предательство не способен.
А я, видимо, способна…. И от этого еще хреновее. Как он там иногда говорил? Тварь неблагодарная? Да, она и есть.
- Способен, не способен кто вас знает, мужиков?
Маме пришлось все рассказать: о нашей ссоре и возможных изменах супруга. Она просила только об одно: «Не наделать глупостей». Боялась, что я пойду на всевозможные процедуры и лишу ребенка, находящегося во мне, которого я очень сильно любила, жизни. Я же молчала. В голову такого не приходило и не могло прийти.
На сохранение ложилась с четким чувством опустошения и вялости… . Но девочка внутри меня заставляла думать не о себе.
Егор каждый день появлялся в больнице. Приносил фрукты и молчал. Ждал чего-то, а меня хватало только на один вопрос: «Зачем все это?» я не пронимала: зачем приезжать? Зачем околачивать пороги? И вот так, как сейчас сидеть смотреть на меня и молчать?
Спустя две недели больничных стен, пришла к выводу, что жизнь на этом не закончилась и спустила ситуацию на «тормоза». Забыла – иными словами. Как там утверждают умные умы? Мудрая женщина сделает вид, что ничего не знает… .
И вроде бы жизнь наладилась. И Ванька с головы улетучился. Причем улетучился спустя месяца два, но еще не до такой степени, когда ты можешь все забыть.
Пока не загремела в больницу снова по той же причине: преждевременные роды. Казалось: это никогда не закончится.
Егор опять был тут как тут. Каждый день рядом, пусть по полчаса, но рядом. На это раз постоянно спрашивал о моем самочувствии и все так же, молча смотрел в самую душу.
- Тебя муж любит, - толи спросила, толи огласила факт одна из пожилых медсестер патологии, когда я шла с пакетом вкусняшек для всего отделения.
Муж тут не только меня кормил.
- Не знаю, - ответила и пожала плечами.
Я ведь всегда думала, особенно последние года полтора, что мы только друг друга ненавидим.
- Любит. Так может смотреть только любящий мужчина. У него и в глазах, и в жестах все написано, и в поведении.
- Значит, любит, - улыбаясь согласилась, слабо соображая, что это похоже на правду.
А потом звонок. Мы очень редко созванивались с Сашкей, но она стабильно по возможности навещала меня в больнице.
- Полин, привет. Как себя чувствуешь? – с места в карьер начала она.
- Привет. Нормально. Такое ощущение, что сейчас скажешь, что мне нужно присесть.
- Лучше да.
- Что «да»? – смеясь переспрасила.
- Присесть. Я, в общем, я не знаю на сколько эта информация правдива, но… Витина мама сказала, что к одной из девушек на работе поезживает какой-то Трунов. И… В общем, у него сейчас жена беременная и он собрался с ней разводиться, как она родит. Будто хозяйка она у него плохая и…
- Я тебя поняла, Саш.
- Ты только не горячись. Я ж не знаю проверенная информация или нет?
- Поняла.
И отключила телефон. Катюша устроила футбол. И на мои поглаживания не реагировала особо, а я тем временем пыталась сложить в кучу полученную информацию. Меня хватило только на то, чтобы набрать номер мужа и..
- Привет. Ты чего, Поль? Что-то случилось? Или что-то привезти? Теперь уже завтра. Сама понимаешь ни наездишься с нашим хозяйством.
- Егор, я хочу, чтобы, когда меня выписали из больницы тебя не было в нашем доме. Хорошо?
- Не понял?
И абсолютно спокойным голосом поведала ему за жизнь его прекрасную. На это раз особого умиротворения не было. Оно было каким-то еще более странным и непонятным. Опустошающе спокойным. Словно ты в какой-то дымке и все вокруг окрашено в приглушенные серые краски. Звуки будто доносятся сквозь толщь воды. Так, что я и не слышу, как меня кричат с поста.