- Привет, - прошептал Егор, едва ли я успела захлопнуть дверь его машины.
- Привет.
И молчим. Не зная о чем говорить, молчим от смущения между нами.
- Здесь будем сидеть? Вдвоем? Или...
- Давай к ребятам, - предложила я.
И это было по началу единственным выходом и возможностью узнать друг друга получше, пока не придет «однажды» и не внесет свою лепту. А пока в окружении лучших друзей и знакомых, чтобы потом, минуя неловкость оставаться наедине в его машине и болтать обо всем на свете. Он рассказывал об армии, я о школе. Он об отпуске дома, я о каникулах и подружках.
- А о себе? Расскажи о себе? Я о твоих знакомых все итак знаю. А о тебе ничего....
- Ну... Спрашивай..
- О чем ты мечтаешь?
И впервые в жизни захотелось рассказать правду, скрытую ото всех. И ее расскажу потом, спустя много лет за чашечкой чая, а пока
- Нет. Это секрет.
Чем мы еще занимались, когда оставались наедине? Целовались. ПО началу как-то нелепо и неумело. Да всегда все случалось спонтанно и непредсказуемо. Когда болтаешь обо всякой ерунде, смеешься, а потом взгляды в один миг встречаются и такое ощущение будто из твоих легких вышибает воздух. Все как в тумане. Первый тянется он, а ты словно к магниту кусочек металла, вторишь его действиям. И зависаешь, теряешься, растворяешься в новых до сего дня неизведанных ощущениях. Мурашки. От дыхание случайного в ушко, от касания легкого пальцами кожи. Завороженные. И, наверное, глупо в этом признаваться, но в семнадцать определенно присутствует больше ощущения, нежели рассуждения и здравый смысл.
Его руки в первые скользнули под мою футболку спустя две недели. Напугал. Одернула его, стараясь придать расфокусированному взгляду осмысленности.
- Не надо, - шептала в его губы.
- Я просто коснусь. Мы не пойдем дальше. Ты мне доверяешь?
- Да.
И пальцы его по позвоночнику. Губы на шее, дыхание у самого ушка. А когда из этой непонятной нирваны на землю, то пошатывает словно пьяную.
- Поля, я не поняла..... Тебя кто подвез? - сегодня мама встречает у порога.
Рано или поздно это должно было случиться. Жаль, что тайна стала явной.
- Никто. Просто знакомый.
- Полина. - сухо, строго, так как умеет только мама.
Смотрю в ее глаза, тщательно взвешивая все варианты. Сказать правду? Или солгать?
- У меня есть парень, - все же сдаюсь.
- И?
- Что «И»?
- А как же учеба? Ты домой стала приходить на сорок минут, а то и на целый час позже?
- Мы же договаривались, если не в урон. Экзамены сдаются, мам. Бал неплохой, выше среднего. Оценки «хорошо».
- Выросла, значит. И кто это?
- Какая разница, мам?
- Большая. Пока ты живешь с нами под одной крышей, и мы несем за тебя ответственность. Так кто он?
- Миши Трунова брат.
Мама хмыкает: толи недовольно, толи еще ка-то, а мне становится обидно. Ухожу к себе, хлопнув дверью. Еще не в курсе папа. Разбор полетов впереди. Сжимаю карандаш в ладонях с такой силой, что тот ломается. И чувство тревоги: «А вдруг завтра никуда не отпустят?».
Часы показывают половину девятого вечера. Выхожу на балкон. С него неплохо видно то самое место, где стоит машина Егора. Вся, как на иголках. Мама решила познакомится с парнем, чтобы сделать определенные выводы. Какие? Не знаю. Боюсь, что ее выводы могут разница с моими. А еще боюсь, что он испугается или подумает, что не пришла, значит, все.
Звонок в дверь, как неисчезнувшая надежда. Лечу, чтобы открыть.
- Если это твой. ТО ты имей в виду, так бежать нельзя. Их на коротком поводке держат.
Глубоко вдыхаю и возвращаюсь в зал. Сердце вылетает из груди. Мама же не торопиться. Вальяжно ступает к выходу, отворяет, по-моему, слишком медленно. Выглядываю. На пороге он. Становится неловко. Я не специально ведь. Нужно будет об этом ему сказать, обязательно, если прорвемся.
- Здравствуйте, а Полина дома?
- Здравствуйте! - я это слышу, слышу, как надменно приветствует его мама, представляю каким оценивающим взглядом скользит по нему. - Проходите, брат Миши Трунова. Надеюсь, у вас имя есть?
- А... Да.
- Мама, его зовут Егор.
Наверное, это одобрение в родительских глазах. Подхожу ближе. Наклоняюсь, чтобы обуться, никто не возмущается. Значит, все хорошо.
Уже в подъезде, когда спускаюсь за ним по лестнице, выдаю тихое «Извини». Он останавливается, поворачивается ко мне так, чтобы наши лица были на одном уровне, улыбается.