И вот, облаченное в старый балахон из грубой ткани «исчадие тьмы» стояло на вязанках хвороста, привязанное к шесту возле перекрестка - суеверные крестьяне надеялись, что так мстительный дух не найдет дорогу к своим убийцам.
- Капюшон! Капюшон с него откинь! Пусть явит свету свое мерзкое лицо!
Храбрый борец с тьмой, возившийся до этого с веревками, замялся не донеся руки до связанного колдуна.
- Ну, чего копаешься?!
- Да ну тебя! Тебе надо — ты и снимай!
Впрочем, желающих не нашлось и было единогласно решено, что и так получится хорошо — а взгляд, он у колдунов смертельный. Ну его. И не они это хотели капюшон снять, а колдун им внушил, да только не поддались они.
За приготовлениями никто не заметил одинокого путника в старом рваном плаще и железной маске.
***
Шаги, шаги, шаги — меряют дорогу, поднимают в воздух облачка пыли, стучат — заполняя тишину в грудной клетке, заменяя мысли и желания.
Темные каменные коридоры, предгорья, переходящие в холмы, равнина… Я ни разу не задавался вопросом куда я иду — он кажется бессмысленным и мгновенно уходит, оставляя только дорогу, идущую сквозь меня.
А дороги всегда куда-то приводят — в леса или в города… иногда к другим дорогам…
***
Застигнутые врасплох крестьяне мрачно рассматривали неожиданного гостя. Рваный плащ, видавший виды дублет с кольчужными вставками на рукавах и груди (ниже, при этом, будто обгрызенный чем-то большим и голодным), выщербленный меч с пятнами ржавчины на добротном, усиленном пластинами поясе.
- Чьих будешь? - мрачно осведомился один из участников расправы.
Пришелец молчал, уставив взгляд черных провалов маски куда-то сквозь людей.
***
Дороги, которые приводят к другим дорогам… Перекрестки. Это называется перекрестки. На этом стояли люди — много, с вилами и факелами, и еще…
- Последний раз тебя спрашиваю, чьих будешь бродяга? По что лицо прячешь?
Люди что-то настойчиво спрашивают, но это не важно. По телу разливается приятная прохлада, руки и ноги словно покалывает маленькими ледяными иголками. Перекресток остался где-то далеко, а я повис во тьме без дна и верха… Здесь так же хорошо, как в крипте, даже лучше… Зачем я ушел? Как зачем — потому, что я стоял на дороге.
- ...приспешник колдуна. Или еще какая нечисть — на вилы его, да на костер!
Перекресток далеко, голоса далеко — неважно, что они говорят. Тьма просачивается сквозь прорези маски — или наоборот вытекает из них…
«УБЕЙ ИХ»
Хорошо.
Кто-то успевает бросить горящий факел между вязанками хвороста, но огонь не загорается.
***
Тела несостоявшихся борцов с тьмой лежат в пыли перекрестка, окрашивая ее в темно-красный, даже скорее черный. Человек в маске аккуратно пристраивает острие клинка напротив сердца слабо шевелящегося поверженного противника и быстрым ударом добивает, затем взбирается на вязанки хвороста и перерезает веревки.
Колдун проворно спрыгивает вниз, задевая носком сапога потухший факел, переступает через распростертые тела, останавливается обернувшись к внезапному спасителю.
- Мне нужны мои вещи, - голос хриплый, как карканье ворона; легко было бы представить, что у его обладателя под капюшоном — клюв. Хотя нет, он бы торчал наружу…
Человек в железной маске молча кивает и идет следом.
...и не было
- Разве квартира не должна быть опечатана? - Кира нехотя переступила порог, словно ожидая увидеть следы бойни.
- А, нет… - сказочник казался слегка рассеянным.
Коридор был пустым, Том прошел на кухню, включил чайник и по-хозяйски начал копаться в шкафах в поисках кофе.
- Располагайся.
Вскоре напиток дымился в чашках а гости пустой квартиры сидели в темной кухне. Напротив двери медленно светлел квадрат окна, стрелки часов дергались на месте.
- Он так и не поменял батарейки, - девушка слабо улыбнулась, - Все-таки странно — дверь открыта, лент нет… Копы вообще забили?
- Нет, Кир.. Не забили. Не было их здесь никогда.
- Что.. Что ты мелешь?!
Том, замерший в темном углу с чашкой в руке почти полностью сливался с окружающим полумраком.