- Суть говоришь. Ладно, не буду отрывать от работы. Я уже скоро закончу. Как приеду домой, созвонимся.
- Давай.
- Пока.
Сбрасывая вызов, забираю у Ангелины документы. Даже подаренные кроссовки не подняли мое настроение.
- Карин, я завидую тебе белой завистью, - признается кадровик, пока я не ушла. – Друг обворожителен, под одной крышей живешь с таким самцом, как Волков, а еще его друг посматривает иногда на тебя с интересом. Признайся, ты ведьма? Другого объяснения мы не можем найти. Образованная, красивая, стройная, справедливая, душа компании, сострадательная, гадаешь нам.
- Ангелинка, к моей маме вопросы. Она воспитывала меня самостоятельной личностью готовой ко всему. Мужчины… Я тут не причем. У Волкова ремонт в квартире, как ты помнишь, а Максим смотрит не с интересом, а опасается меня, потому что я его об стол со всей дури долбанула, когда босса на месте не было. Не разводим сплетни и работаем. Премия же тебе не будет лишней?
- А ты можешь устроить? – восклицает удивленно.
- Не лично, но есть у меня человечек, который оказывает огромное влияние на Андрея Ивановича. Его мама. Не разочаруй меня, и лишний раз пресекай сплетни, тогда замолвлю словечко.
- Сделаю в лучшем виде, что даже ни один комарик лишнего не пикнет.
- Завтра поболтаем. День подходит к концу.
- До встречи.
Занимаясь документами, совсем засиделась и испугалась, когда Андрей присел на край стола, щелкая пальцами перед моим лицом. Выпрямляясь на стуле, отвела взгляд от монитора. Все уже ушли, а я и не заметила. Правильно говорят, что труд лечит и помогает забыться. У меня голова пухнет от запутанного клубка моих мыслей.
- Что с тобой? На совещании сидела загруженная, грустная какая-то. Рассказывай.
Его глубокий голос с хрипотцой не помогал. Наводя порядок на столе, стала собираться домой, выключая компьютер и прихватывая на дом некоторые бумаги.
- Я в норме, Андрей Иванович.
- Не лги мне, - разворачивает к себе, впиваясь грубо в мои плечи, заглядывая в мои глаза, выискивая скрытое, но не найдет, потому что я сама запуталась. – Карин, ты волнуешься по поводу конференции?
- Нет.
- С мамой что-то?
- Слава Богу, нет. Здорова. Я разве всегда должна улыбаться? Может, у меня мышцы лица болят?
Я сморозила глупость, подставляя себя. Андрей пытался, честно, сдерживался, но уголки его губ дрогнули, прежде чем расползтись в широкой улыбке и он засмеялся. Искренне. Все мое плохое настроение исчезло в мгновение ока, и я присоединилась к Андрею, заливисто смеясь, хлопнув его ладошкой по груди.
- Прекрати меня веселить, когда я этого не хочу! Дай человеку насладиться меланхолией.
- И впасть в депрессию? Как мой ассистент не имеешь права. Уволю, если прекратишь улыбаться, ясно? – наклоняется, переставая смеяться, заявляя на полном серьезе.
- Тогда мне потребуются экстази.
- Ладно, парочку дней можешь выделить, но не заигрывайся. Ты главный спонсор настроения в нашей компании.
Андрей выпускает мои плечи, протягивая мне сумку, и отклоняет руку в сторону выхода. Прохожу, слыша, что он идет позади.
- Комплименты, Андрей Иванович? Наверное, тренируетесь, потому что девочки за красивые глазки перестали давать.
Захожу в лифт, прижимаясь к стенке, и уже не смущаюсь, когда Андрей подобно хищнику, грациозно медленно подходит ко мне, захватывая в ловушку. Его зрачки увеличиваются и тут же глаза прикрываются. Склоняется, вдыхая запах около моей шеи и откидываю голову на стальную стену. Я слышу, как мое сердце сбивчиво бьется. Предатель, не выдавай меня.
- Мне льстит, что ты оценила красоту моих глаз. Касаемо других… достоинств. Я могу молчать, ни звука не оборонить, как трусики девушки, - щекочет ухо своим дыханием, задевая «случайно» зубами мочку, - промокнут насквозь.
Прикусываю губу, касаясь его шеи, нажимая, добиваясь, чтобы его потемневшие глаза были сосредоточены на моем лице. Господи, какие у него длинные ресницы! Сглатываю, улыбаясь, ощущая бьющуюся жилку под пальцами. Как будто весь день он настоящая мраморная бездушная статуя, но ближе к ночи сердцеед оживает, чтобы поохотиться.
- Самонадеянно звучит, - шепчу с придыханием и возгораюсь, стоит ему стиснуть мою талию.