Мало. Слишком мало. Весь зал зашелся в аплодисментах, лицо папы исчезло, сменяясь нашими совместными кадрами под грустную мелодию, спортсмены присоединились к овациям, но увидев снимок на экране, где папа держит меня на плече в пять лет, окончательно сломалась. Меня задушили рыдания и я покачнулась. Картинка расплылась перед глазами. Последнее, что помню сильные руки, крепко обхватившие меня для того, чтобы поднять и прижать к телу. «Я в безопасности», последнее, что отчетливо помню.
Глава 21.
Нет, я не упала в обморок и не умерла от обезвоживания. Просто потеряла способность воспринимать реальность. Андрей вывел меня на воздух, не отпуская ни на минуту, поставив на землю, крепко прижимая к своей груди, успокаивающе поглаживая по голове.
- Т-ш-ш, все наладится. Его уже не вернуть, Карин. Не реагируй так остро. Дядь Вася не хотел бы стать причиной твоих горьких слез. Успокаивайся. Я рядом.
Нашептывал, как мантру. Я утопала в его запахе. Училась заново дышать, всхлипывания сократились, а слезы высохли. Потихоньку приходила в себя.
Мало, кто меня может понять, не почувствовав на своей шкуре. Возможно, боль утихла бы, если остальных детей из школы не забирали отцы, а я не видела этого. Забыла его, спокойно жила, если отцы не играли на площадках со своими дочерьми, не давая мальчикам со двора их обидеть. А я… все сама. Взвалила на плечи непосильную ношу. Оставалась стойкой, чтобы со мной не происходило.
- Мне нужно к маме. Не мучай меня, Андрей, - слабо умоляю, вжимаясь в него, боясь, что теплота, источаемая его телом, исчезнет.
Замерзну без него, но и быть рядом не могу. Не наша сказка. Мы разные, насколько вообще возможно.
- Нет. Мы уже обговорили тему с твоим уездом. Не отпущу, потому что обещал теть Ане.
Обещал моей матери. В этом кроется причина. Жалкая ты, Тарасова. Стыдно должно быть. До чего докатилась? И самое обидное, продолжаю скатываться ко дну.
- Поеду, - упрямлюсь до последнего.
Его хриплая усмешка ласкает слух, но поддевает, возрождая мой гнев. Делаю попытку выбраться, но обратно притягивает к своей груди, смыкая руки на моей пояснице, не давая, даже на миллиметр шелохнутся.
- Признайся, что тебе нравится со мной пререкаться. Карина, повторяю, ты никуда не поедешь. Мы с тобой едем на несколько дней в Лос-Анджелес. Новая страна, незабываемые впечатления, смена обстановки и масса возможностей будут предоставлены тебе.
Его не волновало мое мнение, потому что включил босса. Сколько не капризничала, все равно мы полетели в ЛА на мероприятие, где будут продаваться сериалы. Я была в качестве советника, как объяснил Волков. Строго по работе и не дай Бог нам повеселится. Зря, что я поняла это запоздало. Точнее, когда после перелета, Андрей не дал мне времени для отдыха, вломившись в мой шикарный номер, вручив мне увесистую папку.
- Ты шутишь, - шокировано произношу, плюхаясь в кресло, потеряв способность стоять на своих двоих.
Увы, но Волков был максимально серьезен. Полез в мой не разобранный чемодан, вытащил ноутбук и положил передо мной на журнальный столик, кивая в его сторону.
- До вечера тебе нужно определится с тремя сериалами. Жанры на твой вкус. Я отдаю баснословные деньги, чтобы они транслировались на моих каналах, так что на тебе лежит огромная ответственность. Изучи, просмотри, оцени. Мне нужно, чтобы они приносили самый высокий рейтинг.
- А ты?
- У меня еще много дел. Несколько встреч запланировано и, - он смотрит на часы, ставя меня в известность, - на одну из них я отправляюсь прямо сейчас, чтобы не опоздать. Не скучай.
Машет на прощание и когда дверь за ним захлопывается, хватаюсь за лоб. Благодаря твоим стараниям, Волков, что угодно, но скука определенно не разовьется.
Я совсем выпала из реальности и поэтому, когда мои глаза уже болели от мелькающих картинок, голова была перегружена информацией, подпрыгнула на кресле, услышав трель своего телефона. Настроившись уже наградить Волкова парочкой ласковых, протопала в спальню, взяв телефон с тумбочки. Облом. Звонил Стас. Ох, нужно освежить голову. Срочно.
Выхожу на балкон, восхищаясь видом, принимая звонок.
- Стас, я тоже безумно скучаю, но у нас разница, кажется, где-то часов десять. Чего не спишь в поздний час?