- Теть Наташа тайный агент?
Никто, кроме нее и мамы не знал, какие актеры мои любимые. Андрей размышляет, говорить или нет, но все-таки выбирает правильный вариант, иначе схлопотал от меня:
- Я не круглые сутки работаю, как все думают и посчитал, что неплохо тебе показать город. Москву тебе может показать моя мама в любой момент, потому что там у меня реально нет времени отдыхать. Даже если ухожу в отпуск, но по случайности остался в столице хоть на день – меня достанут. Любыми путями и средствами. Мама вызвалась помочь, особенно испугавшись за тебя, когда…
- Не продолжай, - перебиваю. – У всех теперь на устах эта история. Не переношу на дух жалость и сострадание. Они не приносят никакой пользы. Лучше бы разработали таблетку от всех болезней, вместо того, чтобы чесать языками. Закрыли тему.
- Мама упомянула, что Опра Уинфри твой идеал, но как жаль, что ее звезды еще здесь нет.
- Да, я была удивлена, когда сама узнала. Она доброй души человек, внесла такой вклад, и до сих пор я никого из журналистов не могу поставить с ней рядом. Все блекнут на ее фоне. Уже время позднее, - замечаю, останавливаясь, размыкая наши объятия, повернувшись к нему, кивнув в сторону. – Я немного напряжена в ночное время на улице. Вернемся в отель?
- Любой каприз, как говорится.
- Не прибедняйся. У тебя денег больше, чем здравого смысла, - разворачиваясь, возвращаемся к его машине.
- Весьма смелое заявление, Карина Васильевна.
- О, избавьте, Андрей Иванович. Я простая смертная и обращайтесь ко мне, настоятельно прошу на «ты». Не доросла я еще.
- И вряд ли дорастешь, - я выпучила глаза, спотыкнувшись слегка, но Андрей ловко подхватил меня за локоть, поясняя: - Твоя простота, мне кажется, не исчезнет с годами.
Зачем, Андрей ты это делаешь? Я же еще больше тону в тебе. Не оставляешь шанса на спасение. Всю дорогу назад, я анализировала нашу историю от начала до конца. Слишком остро воспринимается, ярко, неконтролируемо, буйно, а значит, закончится резко, сопровождаясь болью.
Нам везло, как никогда, потому что у нас так сложилось изначально. Входя снова в пустой лифт, набираю побольше воздуха в легкие, как меня резко пришибает к стене тяжелейшее тело, набрасывается на меня. С остервенением кусает губы, врываясь в рот своим горячим языком и все. Меня уже ничего не остановит. Воздвигнутые невидимые стены рушатся. Закидывая ногу ему на поясницу, отвечаю с не меньшим пылом, углубляя поцелуй, надавливая ему на затылок с силой. Изворачиваюсь, свободной рукой поглаживая его стальные мышцы под рубашкой. Слишком много одежды.
Щелчок дверей и вот Андрей впивается руками мне в задницу, поднимая и не разрывая поцелуя, выносит меня. Никаких рамок. Никакого стыда. Воздух исчезает и я отрываюсь, запрокидывая голову, предоставляя пространство Андрею и он с голодом набрасывается на шею, посасывая специально. Не мальчик, знает последствия. Ничего, я еще отыграюсь на тебе. Толчок в спину и я шиплю, чувствуя позади себя стену царапая его затылок ногтями.
- Осторожнее.
Чудом на мне остался его пиджак и выуживая ключ, открывает с первой попытки, захлопывая дверь за нами, чтобы сразу же меня к ней прибить. Сил не остается ждать. Немного пространства и рву на нем рубашку, пуговицы разлетаются в разные стороны, рассыпаясь с характерным звуком по паркету. Не теряя не секунды, скольжу по его идеальной коже, накидываюсь на его горло, а Андрей скидывает свой пиджак с моих плеч, задирая платье, подходя к комоду, сажая меня на него. Идеальная высота.
Втискивается между моих бедер, вынуждая отстранится, но тут же мое платье исчезает в мгновение ока, портя и так растрепанные волосы. Андрей ловко расстегивает лифчик, и он летит в кучку барахла. Слишком долго. Расстегиваю его ремень, следом пуговичку, молния шипит, и я обнимаю Андрея ногами, задевая брюки с боксерами, спуская их вниз, замечая, что он уже успел разуться.
- Не терпится, Волков?
- Заткнись, и прекращай разыгрывать святошу. Не место.
Стягивает мои стринги, отходя, чтобы полюбоваться видом. Маню его пальчиком, выгнув бровь.
- Поторопись, пока я не передумала.
Его не нужно просить дважды. Всего миг и наши обнаженные тела трутся друг о друга, а губы скользят, пока руки рисуют свою карту на теле. Вцепляюсь в его спину, когда Андрей касается клитора, кружа двумя пальцами, возбуждая до предела, осыпая далеко не нежными поцелуями мою шею, задевая зубами. Ох, припомню я тебе твои зубки. Обязательно. Надолго запомнится, но не сейчас.