Оглушающая пощечина испугала даже меня. Лицо Андрея от удара оттолкнулось, и отпечаток ладони стал проявляться на коже. Он мне мстит. Единственное разумное объяснение. Я уже не контролирую себя. Меня трясет, из глаз текут огромные горькие слезы, а сердце воет. Андрей не просто обесценил мои чувства, а задел мою гордость. Этого не прощают. Его подлые слова и обвинения теперь вечно будут преследовать меня.
- Извинись, - хриплю сорванным, дрожащим от удушающих эмоций голосом. – Пока у тебя есть возможность. Андрей, извинись, твою мать! Да, я бросила тебя в отеле, у нас не совсем простые отношения, но обвинять меня в воровстве это низко! Задумайся нах*й хоть на минуту, почему мой отец отказался от денег твоего отца. Гордость гребанная из-за которой он и умер! Почему мы находились в таком положении, после моей операции? Моя гордость, потому что я Тарасова и копейки не попрошу ни у кого, а сама пойду и заработаю! Когда моей маме потребовалась операция, я прибежала к тебе, твоей матери или отцу, попросив помощи? Них*я я ничего не просила, потому что я зубами грызть буду землю, но не возьму чужого! Если в вашем грязном обществе, где уже напрочь стерто понятие морали, подобное приемлемо, то в моем нет. Я воспитывалась честным и трудолюбивым человеком. Посмотри!
Но он опустил взгляд, и я поднимаю резко его подбородок, сильно сжимая пальцами, заставляя посмотреть на меня.
- Посмотри же, что даже тогда, когда ты очернил меня своими ложными обвинениями, я даю тебе шанс. Забери свои слова обратно, - молю, словно от этого зависит моя жизнь. – Подобной роскоши тебе не представится.
- Впечатляющая речь. Правда, прямо трогает. Из-за того, что наши отцы дружили…
- Заткнись и катись отсюда! Ты больше не имеешь права говорить о дружбе наших отцов в любом ключе. Выметайся отсюда.
Я заставлю его пожалеть. Обязательно. Ни грамма вины на лице, потому что Андрей был серьезен. Разворачивается и открывает было рот, но я не даю ему и слова сказать:
- Убирайся, иначе случится непоправимое! Ты уже все разрушил, Волков. Достаточно. Теперь все кончено, даже не начавшись. Отпразднуй победу с Марией.
Уходит, и я вижу лишь его очертание, сквозь слезы. Их слишком много, как и боли. Грудную клетку сдавило ужасно и чтобы устоять, подкатываюсь к бортику, хватаясь, как за спасательную соломинку, давясь рыданиями. Я не заслужила. Не таким образом. Он растоптал меня с такой поразительной легкостью и безразличием. Воспоминания терзают и так раненную душу, но не могу их предотвратить. Слишком сильно полюбила. Без остатка отдалась чувству.
«Закинув ноги на Андрея, читаю, пока мы сидим на лавочке, и он занят монтированием. Сеймур отдыхал в доме, цветы политы, а мы наконец-то выбрались из постели. Андрей убирает ноутбук с моих ног, внезапно спросив:
- Чего ты хочешь?
- В каком смысле? – аж давлюсь слюной от неожиданности, засмеявшись тут же.
- Твоя мечта. Не касаемо карьеры.
- Хм, ты же в курсе, что зима мое любимое время года, - Андрей кивает, и я обращаю внимание на его лукавые глаза, которые завораживают, а сердце сбивается с ритма. – Встретить Новый год в Нью-Йорке. У нас в стране есть своя атмосфера, согласна, но волшебный дух Рождества более ощутим в Нью-Йорке, как мне кажется. Для американцев это более важный праздник, к которому они готовятся за месяц или два. Всей нашей семьей встретить там Новый год, ведь это семейный праздник. А ты?
- Подожди, но тебе известно, что у них отмечается Рождество 25 декабря, а Новый год больше по нашей части. То есть, ты 31 декабря хочешь встретить новый год в другой стране, не смотря на часовые пояса?
- В точку.
- Ты сумасшедшая, - щелкает мне по носу и успевает увернутся от моей ноги, тут же поймав, опускаясь на меня, даря сладкий поцелуй. – Я тоже не здоровый. Мы нашли друг друга.
Затыкаю его, надавливая на губы, сплетаясь с ним языками, чувствуя на шее его хватку. Если бы он знал, как давно. Разрывая поцелуй, смыкаю наши лбы, посмотрев в его глаза.