Хватая ее за шею, толкаю к столу, усаживая, близко наклоняясь к ее лицу, сдавливая горло, чтобы припугнуть, не нанося ей реального вреда. Управляю гневом, не то, что вчера, потому что самые близкие и любимые люди, получают всегда сполна, зачастую незаслуженно. Так устроена вселенная, ничего не поделаешь.
- Твой папаша еще не собирался уходить на пенсию? – она испуганно хлопает своими ресничками. – Придется. Знаешь почему? Раскрою, так и быть секрет, чтобы обрадовала папочку, когда он удивится стремительным упадом его акций и обанкротится. Вы всей семьей привыкли жить на широкую ногу, но при этом не прикладывая усилий, чтобы самостоятельно начать обеспечивать себя. Я лишу единственного источника заработка твою семейку, а лишь потому, что не стоит никому из Волковых переходить дорогу. Пожалеешь, когда мои обещания исполнятся, и я не заставлю тебя ждать.
В незакрытую дверь стучатся и отпуская Марию, выпрямляюсь, отходя на шаг, удивленный ее появлению. Прежняя Карина, вошедшая в первый день в мою компанию со своим неукротимым, бешенным нравом вернулась и что-то мне подсказывает, не к добру ее визит.
Глава 34.
* * *
Карина
Больно мне их вместе видеть? Глупый вопрос. Если бы была возможность передать то, что ты чувствуешь другому, то Волков уже давно подох от переизбытка не совсем приятных эмоций, рвущих тебя изнутри в клочья.
Подхожу к столу, презрительно осматривая аристократичную суку с ног до головы, заставляя съежится, прежде чем твердым голосом отдаю приказ:
- Брысь!
Моментально спрыгивает, ощетиниваясь, и кидаю на стол свои детские фотографии, которые привлекают взор Андрея и на него сходит озарение. Поздно. Слишком. У нашей семьи есть замечательная черта, которая сразу заставляет других ценить вас, ваше время и внимание. Не прощать того, кто хотя бы один раз позволил себе втоптать вас в грязь. Я обладаю той же чертой.
- Мама прислала сегодня утром, удивившись, зачем мне понадобились детские снимки. Я не стала ей объяснять, что из-за непредвиденных жизненных обстоятельств, мы не знали лиц друг друга до нашего взросления, а у ее горячего любимого Андрея развилась паранойя и в каждом он уже начал видеть вора.
- Карин… - обрываю, ведь вчера он уже высказался и настал мой черед.
- Я не договорила. Мария, раз ты претендуешь на мою роль, то задам очень простой и легкий вопрос. Что содержалось в письме, которое Андрей оставил мне, прикрепив к дереву? Даю подсказку, цитата из книги. Какой?
- Я… это было так давно, - но не выдержав наших выжидающих, напряженных взглядов, выдает первое, что приходит в голову. – Золушка.
- Ответ неверный, - смотрю на Андрея, повторяя строчки, въевшиеся мне в память: - ««Много на свете слов на разных языках и разных наречиях, но всеми ими, даже и отдаленно, не передашь того, что сказали они в день этот друг другу». Именно эти строчки всплывают, когда я вспоминаю нашу единственную встречу. Я всегда опаздываю! Всего пару раз, я приходил на место нашей встречи в нужное время, но так и не дожидался. Не могу тебя забыть, перематывая постоянно нашу встречу. Карин, надеюсь, что до тебя дойдет это письмо, и мы наконец-то встретимся, потому что мне есть, что сказать. Если этого никогда не произойдет, знай, что я не забуду тебя. Ты покорила меня с первой секунды. Я не могу тебя забыть, да и не хочу. Я не теряю надежды, поэтому если потребуется, то вечно простою на этом перекрестке, дожидаясь тебя, но мы все-таки встретимся». А это? – вынимаю из заднего кармана джинс часы, вкладывая в его ладонь. – Расшифровка – инициалы твоего дедушки. Теть Наташа подтвердила, что когда я после магазина прибежала домой, то тебя уже отправили в больницу, а мама тут же бросилась за вами следом, но успела позвонить моим бабушке с дедушкой, чтобы меня забрали. Теперь тебе известна правда. Как вижу, моя непричастность уже доказана. Остался последний штрих.
Поднимая грациозно ногу, ставлю на стол, снимая с щиколотки браслет подаренный «тайным поклонником» в Лос-Анджелесе, и вручаю Андрею, опуская ногу. Все сошлось, но догадалась я запоздало.
- Я ставлю окончательную точку и больше не позволю влезать в мою жизнь. Меня зовут Карина Тарасова, чью фамилию ты ни при каких обстоятельствах не мог очернить своими мерзкими обвинениями, но теперь ты поймешь, чего лишишься, ведь это, - указываю на Марию, - не сможет заменить меня. Звучит высокомерно, но как есть. Я знаю себе цену. Прощай, Андрей. Не представляешь, как я рада, что больше не увижу твою высокомерную морду больше никогда.