- Не о чем говорить. Мое сердце свободно, как птицы в небесах. Я переоденусь и займусь банками.
Запираясь в своей комнате, подхожу к зеркалу, пытаясь совладать с жалостью, когда сталкиваюсь со своим отражением. Задорного блеска в глазах и в помине нет, поднимаю руки, чтобы избавится от пучка, который стягивал волосы до боли. Белая блузка и черная юбка. Не мой стиль. Не моя профессия, но приказываю себе, уймись, Тарасова. Не всем выпадает счастливый шанс. Я не продамся, не наступлю себе на горло, чтобы построить карьеру, посвятив себя профессии, которая мне нравится.
Переодеваясь в черные хлопковые обтягивающие штаны и серую свободную кофту, обуваю тапочки, услышав приближающиеся шаги. Выходя из комнаты, сталкиваюсь с мамой, притягивая тут же к своей груди. Ох, я определенно без нее не могу жить. Без сердца, души, которые вырезали, смогу, как бы тяжело не было, но без своей драгоценной мамочки нет.
- Ты когда успела приехать? Почему не разбудила и не предупредила? Я бы приготовила твои любимые шоколадные кексы. Гляди, как похудела, - причитала мама, отстраняясь, чтобы получше меня рассмотреть. – Совсем не питалась дома? Карина, кажется, мы уже давно обговорили тему о твоем халатном отношении к здоровью. Перестань губить себя.
- Мама, ты преувеличиваешь. Я ем.
Но ей не обязательно знать, что в малых количествах, потому что из-за стресса я не могу есть большие порции. Вырвавшись в деревню, так сказать ближе к природе, заставила свой аппетит проснуться или же влияние деда сказывается. Я когда выздоровела, восстановилась после анорексии, огребла ремнем не хило, что с содроганием вспоминаю.
Отвлекаюсь на включенный телевизор в зале, подходя к пульту, прибавляя звук. Это молодежный канал, который принадлежит Андрею. Шла программа и на фоне играл знакомый голос, в котором я узнала Веронику. Когда прошла заставка, я увидела запись, сделанную Андреем с моим монологом. Наши сцепленные руки попали в кадр, как я предполагала, причиняя невыносимую боль от того, что это всего лишь была игра. Проверка на мою виновность. Не сдались мне его деньги, компания, мне он был нужен. Мама ахнула рядом со мной, не ожидав, видно, как и я. Не успела речь закончится, как воспроизвелась запись с вечеринки, где я встретилась с Дженнифер и вот неизвестная девочка, поборовшая анорексию, рассказывает свою историю. Мое сердце начинает глухо биться. Грязный ход, Волков. Тронуло, признание дается с трудом. Пойдет на крайние меры, но добьется своего. Жаль, что бесполезно. Я ему не игрушка и когда тебе дают шанс исправится, ты должен его принять, а не топить дальше человека.
- Теть Наташа звонила, - отвлекла мама от просмотра, и тут послышались гудки автомобиля, и мама обреченно выдохнула. – Они всей семьей приехали.
Глава 36.
- Чего? – шиплю я в неверии, схватившись за лоб, подбежав к окну и наблюдая, как дедушка вышел через забор, чтобы поприветствовать гостей.
- Раз ты ездила к ним, то Волковы посчитали, что ответный визит будет уместен. Карин, не противься.
- Я закрою дверь прямо перед его носом, - угрожаю, направляясь на выход.
- Эх, доченька, как ты еще не поняла?! Про таких говорят: «Спрячешь девчонку за высоким забором с забором и выкрадет».
Посмотрим, как он еще зайдет. Вовремя успеваю подбежать, когда теть Наташа и дядь Ваня заходят вместе, а за ним деда и я буквально впечатываюсь в дверь, захлопывая ее на такой скорости, что у дедушки чуть челюсть не приросла к земле, ведь хлопок был такой, как будто забор мог на щепки разлететься.
- Простите, теть Наташ, но у нас вводится дресс код. Мерзавцев строго не пускаем. Так что, добро пожаловать! Я вас рада видеть, но мама уже ждет дома. Проходите, не стесняйтесь. Деда, а ты помогай. Неси вилы, и подпереть что-нибудь. Быстро, а то внучку до конца дней не увидишь!
Дядь Ваня, заливаясь смехом, подтолкнул удивленную жену в дом, выдавливая что-то сквозь смех. Мы с дедушкой только успели подпереть ворота, как я увидела, что чьи-то белые ручки схватились за забор, поэтому нещадно долбанула по ним вилами, плотоядно улыбаясь, когда услышала истошный крик и ручки исчезли. Шмякнулся он знатно, судя по звукам.
- Я же пришел извиниться, ведьма! – орет он на меня, наплевав на то, что нас разделяет перегородка, сквозь которую ничего не увидишь.