- Даже мне? – Лиза резко остановилась и не без обиды посмотрела на подругу.
- Тебе в первую очередь. Лучших друзей надо оберегать от грязи. Они к ней слишком чувствительны и легко заражаются.
Она поняла. Но все-таки немного расстроилась.
- Знаешь, ничего я тебе тут посоветовать не могу. Ты сама до всего дошла и все, на мой взгляд, правильно. Только помни, что случайностей не бывает. Мы не можем объять жизнь одним взглядом и уяснить что к чему и зачем. Быть может, прояснится через несколько лет. Мне про себя стало ясно только сейчас.
- И что же произошло? – Лиза села рядом с подругой.
- А то, что не будь этого бредового эпизода в моей жизни, я бы не встретила Мишу.
- А, тогда ладно. Обнадеживает!
- Все не зря, - засмеялась Зоя, - помнишь нашу игру?
Лиза кивнула. Игру эту придумала Зоя для личного пользования, но однажды, устав слушать нытье подруги по уже забытому поводу, посадила ее за компьютер, открыла вордовский файл и сказала: «Пиши». «Что?» - опешила Лиза. «Все, что в голову лезет. О качестве не думай, о последовательности не заботься. Глядишь, к чему-нибудь приведет». Лиза отнеслась к этому скептически. Зоины рассказы всегда к чему-то приходили, и ее приводили, но у Зои талант. У Лизы все безнадежно – пустота и ничего больше. Но она не стала спорить и вылила в словах все, что ее на тот момент мучило. Перечитав написанное, она поразилась, насколько надуманной оказалась ее проблема, и как, должно быть, невыносимо окружающим было выслушивать ее стенания. Это извержение стало одним из ее любимых рассказов собственного сочинения. И образы нашлись, и структура появилась. Само по себе чудо, как нечто, не имеющее названия, клокочущее в душе, аморфное и бессодержательное, обретает форму. Сильные превращают боль в стихи, картины, песни, книги и танцевальные постановки. Слабые – в алкогольные вечера и в загубленные жизни.
Как писал Ник Перумов, страхи – это только шорохи за спиной, но когда поворачиваешься к ним лицом, они теряют половину своей силы. Процесс записи – такой же поворот. Более масштабное творчество, занимающее много времени, требует от создателя еще и смелости. Одно дело – повернуться к страхам, понять их ничтожность и тут же отмахнуться, чтобы жить привычной жизнью. Другое - месяцами пребывать в творческом процессе, возвращаясь к боли сотни раз и скрупулезно изучая собственные страхи. Взгляд в бездну бывает фатальным. А если запустить туда руку и вытянуть левиафана…
Зоя навестила подругу после дня рождения Миши.
- Я вчера еще больше напилась, а потом допечатала свои художества, - призналась Лиза.
- Почитаешь?
- Читай сама.
Зоя прочла. Но на деле оказалось, Лизе не так спокойно. Она не хотела ехать в Ярославль за Мишиной спиной и даже за Лехиной, который вчера выпросил у нее номер телефона. Она не желала видеть Андрея с другой, раздражать друзей своей кислостью - это понятно. А вот, что Лизе расхотелось пожить в монастыре, Зою удивило.
- Ты же так об этом мечтала! Собственно, с этого все и началось…
- А теперь не могу. Мне надо здесь побыть. Одной. В своей грязи повариться, а потом спокойно разобраться и поставить точку. Если сейчас поеду, могу не вернуться… Ты поезжай и ни о чем не думай. Мне будет неприятно, если ты из-за меня откажешься. И Мише тоже.
Встреча
Андрей, как и Лиза, не удовлетворился выпитым на празднике друга. Утром он проснулся разбитым, и не мог заставить себя добраться до Мишиного дома, чтобы забрать мотоцикл. Вероятно, многие ребята остались ночевать, устроив стоянку во дворе. У Миши есть простор для его габаритов. Есть Зоя, которая поможет разгрести последствия застолья. Есть работа в радость. А у него? Съемная квартира, случайные девушки и график пять \ два. Андрей никогда раньше об этом не задумывался.
Светлана позвонила в полдень. Спросила, как все прошло. Андрей, не вдаваясь в детали, признался, что напился в стельку.
- Но с Мишей-то помирился?
- Да, - зато еще кое с кем поссорился, впрочем, это необязательно озвучивать.
- Замечательно! Встретимся сегодня?