Остановились только через три часа, пообедать. Слава Богу, Миша ушел в туалет, и хоть ненадолго Зоя осталась одна.
- Слушай, а все-таки, ты хотела бы узнать, кому досталось это письмо, чью жизнь оно, возможно, изменило? – с места в карьер продолжил Андрей.
- Интересно, конечно, но не настолько, чтобы сон потерять, - она пожала плечами, - смотрю, впечатлил тебя наш бред! У Лизки всегда чумовые идеи.
- А Свято-Петровский храм вообще где?
- От вашего бара несколько остановок.
За оградой письма не оказалось. Значит, подобрали сразу. А Андрей нашел его только через месяц – дату на последнем листе он хорошо помнил. Точнее, не нашел, а подобрал – аккуратно лежало под его колесом, уже вскрытое. Кто находил его раньше, и кто сунул его под Андрюхин мотоцикл, так и осталось загадкой. И вероятно, этого ни он, ни Зоя никогда не узнают. Андрею очень захотелось найти этого благодетеля и… сказать спасибо? Набить лицо? Устроить допрос? Возможно, все сразу.
Что же теперь делать с этим письмом? Сохранить на память и терзать себя каждый раз, перечитывая? Отдать Мише, чтоб лучше понимал свою благоверную? Нет, без Зоиного согласия это подлость. Сжечь и развеять по ветру? Жалеть будет. А этот запах разбитых надежд? Подарить Зое – точно все поймет. Лизе? Бередить ее, вселять надежду.
Кто же этот доброжелатель? Кто решил вправить ему мозги чужими руками? Нет, ничего в голову не идет, пора ехать. Проветриться, забыться. Не думать ни о чем кроме дороги.
Вернулись к часу ночи. Добравшись до родного города, разъехались кто куда. И никогда не узнаешь, как изменила друзей эта поездка и изменила ли. Как отозвались в их душах твои случайные слова, и много ли еще писем летает по городу, и кто читает их. Гогочущие школьники, милые старички, толстые мэмы, влюбленные парочки, меланхоличные молодые особы… какие еще игры придумывают неугомонные девицы вроде Лизы, лишая других покоя? Как проверить эффект бабочки, если никогда не узнаешь? Лишь откроется тебе, что на самом деле никого не любишь, и мало кто по-настоящему любит тебя. Обнаружишь в сердце зависть и гордыню, а в жизни – бескомпромиссное одиночество. Присмотришься к чужим взглядам, в которых была возможность другой жизни. Легко потеряешь людей, которые могли стать номером первым. И решив проснуться другим, останешься прежнем, пока не случится чуда или катастрофы.
Ночь, красное вино, джаз. Света удивлена, что Андрей слушает Уэйтса. Он удивлен, что она знает, кто такой Уэйтс. За атласными шторами осенний, мокнущий под дождем, но еще не спящий город. Вынужденный танец, смыкающий веки сон. Из вежливости «Останься», но между строк «Я хочу побыть один». Согласие, хотя она все поняла, но не хочет ехать домой на такси. Повезло, что дождь начался только сейчас.
Жизнь оказалась так плотно забита, что негде поставить точку. Просто негде… придется ждать. Возможно, десятилетиями.
конец
Конец