– И ты нисколько не разочарована тем, что случилось на Совете?
Алин ухмыльнулась, повернулась к нему лицом, оказавшись так близко, что ощутила его дыхание.
– Эйверин'айт, наверняка, довольна собой. Не дала наглой выскочке натворить дел, – Алин'юйт засмеялась мелодичным колокольчиковым смехом. – Арлайн’эл же показал мне, что я должна его опасаться. Тем хуже для него.
– Интересный тактический ход, – улыбнулся фэйри, сверкнув глазами цвета весенней сирени.
Его рука скользнула по ее спине, притягивая ближе, а губы накрыли ее с жадной, но выверенной страстью. Алин'юйт не сопротивлялась, лишь чуть приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй, ощущая нарастающее напряжение между ними. Его горячее дыхание смешалось с ее. Она скользнула ладонью по его щеке, цепляясь пальцами за прядь светлых волос, отвечая с той же уверенностью, что и всегда. На миг поцелуй стал глубже, требовательнее, а затем Норвайн'эл медленно отстранился, усмехнувшись одними уголками губ.
– Дождемся ночи, – успокоив дыхание проговорила Алин.
Норвайн засмеялся, уже не сдерживаясь.
– Даже если мы не будем ждать, а одна из каэлин застанет тебя в моих объятьях, она найдет этому оправдание. Ты останешься для нее полубожественной благодеятельницей, а я…
– Предметом их потаенных желаний, – закончила она за него, – что скажешь? Сирэн'эл после Совета пришел ко мне с просьбой. Есть ли среди наших воспитанниц та, которая могла бы войти в Двор Заката?
Норвайн ответил сразу, не раздумывая, а, значит, был уверен в своих суждениях:
– Лайи, – он тоже подошел к окну, – еще немного и с ней можно будет делать, все что пожелаешь ты или тот, кому ты ее продашь.
– Я не продаю каэлиндаэ, – возмутилась Алин, – это подарок и поощрение от владыки Альвхайденгарда. Возможность возродить свой род. Сделать нас сильнее. Как можно говорить о таких низких вещах?! Лайи – это которая?
– Вот та, с темными волосами до самого пояса.
Алин взглянула в окно, чтобы посмотреть на ту, о которой он говорит.
Лайи полулежала в тени, расслабленная, на раскиданных по площадке больших подушках. На ее лице играла легкая полуулыбка. О чем-то рядом смеялись две другие девушки, обращаясь к ней. Она лишь медленно кивала, иногда улыбаясь чуть шире.
– Ах, да… Да, ты прав. Сирэн'эл, пожалуй, будет доволен. Надо сообщить ему, чтобы готовился к встрече.
– Разве не у Двора Заката не так давно умерла другая каэлин? – спросил Норвайн. – Думаешь, это не вызовет подозрений?
– Увы, бедняжка, – с насквозь фальшивым сожалением проговорила Алин, – но Сирэн'эл стал мне верным союзником. Без него не получилось бы склонить на нашу сторону Двор Весны. Так что… Сирэн'эл платит мне достойно.
– Сама говорила, что не продаешь их, – фэйри усмехнулся.
– Это взаимовыгодный обмен, Норвайн.
В дверь тихонько постучали, и сразу же вошла одна из наставниц.
– Что там? – резко спросила Алин'юйт.
Она просила не беспокоить ее какое-то время. Тем более что застань ее кто-то из наставниц с Норвайн'элом, пошли бы лишние слухи, разговоры и кто-то начал бы задавать вопросы. Ненужные никому вопросы.
– Рэйн Алин'юйт, – проговорила фэйри взволнованно, – здесь рэйн Калиад'эл.
– Здесь? – глаза Алин'юйт округлились сами собой. Этого она никак не ожидала. Неужели ее брат выпутался из грез ностальгии, так старательно навеиваемой ему самой Алин в последние несколько месяцев? И внезапно заинтересовался делами Айлу'эл'энди?
Последующий ответ все прояснил:
– Да, в Айлу'эл'энди. Он хочет видеть вас. И с ним рэйн Эйверин'айт.
Ах, вот в чем дело! Эйверин'айт решила, что пора вмешаться?
Алин взяла себя в руки, спокойно улыбнулась и сказала:
– Хорошо. Иди и скажи, что я скоро спущусь к файрину. Постой, – окликнула она на пороге, – и вот еще… Кто из наших воспитанниц самый… хмм… сообразительный?
Фэйри поколебалась и ответила:
– Каэлин Мэй, рэйн Алин'юйт. Она даже неплохо… для человека неплохо говорит на люмьери.
Алин'юйт кивнула.
– Позови ее. Скажи, что у нас гости, и я хочу ее с ними познакомить.
***