Мэй последовала за наставницей через галерею в ярко освещенный атриум, просторный и светлый, под открытым небом. Пол украшала сверкающая мозаика, узоры которой переливались в солнечном свете. По стенам тянулась роспись, изображающая танцующих в саду дев.
Здесь ее и ждали рэйн Алин'юйт и двое гостей-фэйри: черноволосый мужчина и светловолосая женщина. Как крайние противоположности друг другу.
Женщина с очень светлыми волосами и янтарными пронзительными глазами в одежде светлых тонов, с золотым шитьем, смотрела внимательно, с интересом. Даже без улыбки. Просто с каким-то ожиданием.
У мужчины были черные, как воронье крыло, волосы, тёмно-синие глаза. Было в его внешности какое-то сходство с Алин'юйт.
“Они принадлежат к одному Двору”, – догадалась Мэй, вспомнив то, что вскользь говорили об этом наставницы.
Он как раз интереса не испытывал. Пожалуй, по выражению его лица можно было заключить, что он и вовсе тяготится тем, что пришел сюда. Но его взгляд не был раздраженным или равнодушным, скорее хмурым и усталым.
И Мэй не поняла сразу, но вдруг осознала, что не испытывает трепета и восхищения, того самого, которое заставляет ее ловить каждое слово Алин'юйт и вглядываться в глаза Норвайн'эла, пусть и украдкой, ведь в него влюблена Лайи. И присутствие самой Алин'юйт не приносило ей того чувства легкой эйфории, как обычно.
Показалось ли Мэй это странным? Кажется, нет. Напротив, она ощутила, словно ее чувства и рассудок мгновенно обрели свободу. Но это скорее напугало ее, чем обрадовало. Хотя она еще не могла понять, почему.
– Это каэлин Мэй, – сказала Алин'юйт.
Мэй широко улыбнулась Алин, скрыв внезапную тревогу от нее и гостей, и поприветствовала их, как подобает, сделав свой голос максимально мягким, насколько была способна.
– Мир'энорэ, рэйн-а, – и спокойно дала наставнице поцеловать себя в лоб и усадить на мягкий пуф напротив гостей.
– Мир'энорэ, каэлин Мэй, – произнесла женщина, внимательно на нее глядя. Она сказала на люмьери еще несколько фраз, смысла которых Мэй понять не смогла.
– Простите, рэйн… – проговорила она, запнулась, не зная, как называть эту фэйри, смутилась, но все же закончила: – я еще не настолько овладела языком фэйри. Я не понимаю вас.
– Ничего, – произнесла она на внезапно очень чистом хортландском, – думаю, со временем, ты научишься хорошо понимать люмьери.
Да, Мэй давно заметила, что фэйри учат язык людей куда быстрее и говорят на нем почти сразу очень чисто. Наверное, это тоже часть их магии.
– Как тебе здесь живется? Ты скучаешь по дому? – спросила ее светловолосая фэйри.
Мэй задумалась лишь на мгновение. Нет, по дому она не скучала. Но было во всем ее пребывании тут что-то странное. Она то хотела посмотреть Альвхайденгард за пределами Айлу'эл'энди, то считала, что лучше места в этом мире нет и ей не нужно вообще ничего, лишь жизнь рядом с фэйри. Как будто каждый раз, встречая Алин'юйт и Норвайн'эла, а иногда и задавая вопрос кому-то из наставниц, она попадала в какую-то ловушку. Но Мэй хватило сообразительности, что сначала надо с этим как-то разобраться самой… Алин'юйт ждет от нее другого ответа.
– В Айлу'эл'энди чудесно, рэйн. Теперь мой дом здесь.
– Мое имя – Эйверин'айт, – сказала вдруг фэйри, – ты можешь так обращаться ко мне, каэлин Мэй. Скажи мне, что ты думаешь о том, что однажды должна будешь покинуть это место и войти в какой-либо Двор? Если ты здесь счастлива, может ты не хотела бы покидать Айлу'эл'энди?
Вопрос прозвучал странно, как будто эта фэйри пыталась кого-то или что-то проверить.
– Разве не для этого я здесь, рэйн Эйверин'айт? – одарив фэйри мягкой улыбкой, спросила Мэй. – Как бы ни было хорошо в Айлу'эл'энди…
– Тебя не смущает, что ты ничего не знаешь о том, куда и к кому попадешь?
– Я думаю, у нас будет время немного узнать друг друга. Ведь так говорит рэйн Алин'юйт.
Алин одарила присутствующих лучезарной улыбкой.
– Рэйн-а, вы удовлетворены? Хотите прогуляться по саду?
– Погоди, рэйн Алин'юйт, – Эйверин'айт бросила на нее раздраженный взгляд. – А чего бы ты хотела, каэлин Мэй? Может тебе не хватает чего-то?
Мэй смущенно подняла взгляд на светловолосую фэйри.
– Я бы хотела, чтобы кто-то учил меня люмьери. По-настоящему.