И Лайрин показалось, что Фэйри Двора Ночи, который обычно не лез за словом в карман, почему-то смутился. В любом случае, в ответ он только кивнул.
А самой юной фэйри было вообще непонятно, что такого в том, чтобы называть кого-то его полным именем. К тому же “Тариана” звучало куда красивее, чем “Тара”, с ее точки зрения.
***
В город они сумели попасть лишь во второй половине дня. Солнце уже клонилось к закату, есть хотелось просто зверски, а ожидание вымотало сильнее, чем само путешествие. Искать и выбирать, где остановиться, не было ни у кого никакого желания. А потому они остановились на первом же подходящем постоялом дворе, для тех, кто мог себе позволить оплатить отдельные комнаты, постельное белье и не хотел, чтобы ночью его покусали клопы. И стоило это все пять серебряных талеров на четверых, не считая обеда, и еще три талера за стойло и корм для лошадей.
Тара сразу разменяла часть своих серебряных монет на медь, чем вызвала у близнецов недоумение.
– Зачем тебе эта мелочь? – удивился Дарвайн. – Неудобно же таскать.
Лайрин, которая тоже сначала смотрела с изумлением, вдруг поняла и заговорила, не дав объясниться Таре:
– А за обед ты платить будешь чем, дубина? Тоже серебром? Все равно же разменяешь в итоге.
– Мы в городе, Дар, – напомнила ему Тара, – тут всякое встречается. И показывать всем и каждому, что у тебя есть золото или серебро не стоит.
Фэйри пожал плечами. Лайрин заметила, что он излишне самоуверен. Начавшуюся было перепалку близнецов прервал, как обычно, Линта’эл:
– Вы можете стоять тут возле конюшен, и вдыхать все соответствующие ароматы, а лично я хочу есть. И Тара, я полагаю, тоже.
В "Златом Солнце" царила уютная, почти домашняя атмосфера. Сам постоялый двор был невелик. Конюшня, трактир и шесть комнат на втором этаже, из которых фэйри и Тара заняли две.
Так и обеденный зал оказался совсем небольшим: всего четыре деревянных стола, украшенных резьбой, скамьи, накрытые шерстяными покрывалами. В воздухе витали ароматы свежеиспеченного хлеба и специй. По сравнению с тем, что Лайрин и Дар видели в Лекснхарпе, а потом в Тирлине, здесь оказалось намного приятнее.
Ужин им подали прямо к столу. Выставили кувшин с ягодным морсом, блюдо с еще теплыми лепешками и тарелки с едой на чистую скатерть. Даже приборы, вилки и ложки, были не деревянные.
– Ой, – Лайрин отдернула руку и сунула покрасневший палец в рот.
– Ну и как нам есть? – поморщился Дар, он не успел притронуться к своей вилке, но по реакции сестры догадался, что делать этого не стоит.
“Железо”, – Тара вспомнила, что фэйри-лекарка в деревне у реки как-то по особому отметила то, что рана Линта была нанесена железным оружием. Она и раньше хотела об этом поговорить, но сначала ситуация была не располагающая к расспросам, а позже как-то забылось.
Линта’эл невозмутимо достал откуда-то из скрытого под туникой кармана небольшой сверток, В нем оказались столовые приборы: вилка, ложка и нож, не острый, чисто для овощей и жареного мяса – очень простые, медные. Заметив сердитые взгляды близнецов, сказал:
– Я уже говорил, что вы очень плохо подготовились к этому вашему путешествию по землям людей?
– В тебе столько яда, что шайсар бы подавился, – фыркнула Лайрин, – пойду и попрошу у трактирщика деревянные ложки.
С этими словами фэйри встала и направилась к стойке.
– Точно, – согласился с ней брат, – пожевал бы и выплюнул.
– Очень надеюсь, – проговорил Линта’эл, – что вам никогда не придется увидеть, что на самом деле остается от того, кого пожевал шайсар.
– Пффф… – копируя манеру Лайрин фыркнул Дар, – ты так говоришь, будто шайсары и в самом деле существуют.
Линт ничего не ответил. К тому же вернулась Лайрин с деревянными ложками и изящными серебряными двузубыми вилками для себя и брата.
– Вот, – выложила она их на стол, – пришлось за вилки доплатить. Видишь, прекрасно можем и без твоих советов справиться.
– Точно поесть сама сможешь? – съязвил Линта’эл, – слава Истоку, кормить тебя с ложечки не придется.
Тара в разговор не встревала. Манера общения фэйри ее с одной стороны веселила, с другой она все думала о возникающих то и дело вопросах. Вряд ли Лайрин или Дарвайн откажутся на них отвечать. Но вот почему-то ей казалось, что не все из того, что они расскажут, будет соответствовать правде, даже если сами они не будут об этом подозревать.