Тара кивнула, вспомнив их давнишний разговор. Поход на портняцкую улицу во всяком случае занятие достаточно спокойное, хоть с ее точки зрения и скучное.
– Если вам двоим отдохнуть не хочется, это еще не значит, что все готовы вскочить и нестись куда-то сломя голову на поиски приключений, – заметил Линт, обращаясь к близнецам.
– Я схожу с Лайрин, – примирительно сказала Тара, – мне ничуть не трудно. К тому же надо аннулировать вексель.
– Мы же не воспользовались им, – черноволосый фэйри озадаченно посмотрел на нее.
Тара пожала плечами:
– Но сейчас считается, что я должна гильдии девятьсот семьдесят талеров, пока я не верну деньги или вексель.
Он покачал головой, словно услышал нечто странное. Вот и еще один вопрос, ответ на который Таре было бы узнать как минимум любопытно. Лайрин и Дар стали чуть внимательнее относиться к деньгам за время их совместного путешествия, но все равно, она прекрасно видела, что особой ценности им близнецы все равно не придают. Линта’эл вроде бы все понимал, но сейчас в его реакции читалось то же недоумение, что и у двоих младших фэйри.
Хотя… можно ли их называть теперь младшими? Получается близнецы старше нее на четыре года.
– Ладно, – пожал Линт плечами, – как хочешь. Но учти, избалуешь их, они сядут тебе на шею. А я пойду спать.
Он картинно зевнул.
– Так ты доедать не будешь? – Дарвайн подвинул к себе его тарелку. – Точно?
Линт посмотрел на Дара, потом на свою тарелку, притянул ее снова к себе, и отчеканил:
– Не дождешься.
С этими словами он снова взял в руки вилку и разделался с содержимым тарелки меньше, чем за минуту, подобрав растекшийся соус хлебом.
***
Лайрин крутилась перед зеркалом и так, и эдак, рассматривая свое отражение. Длинное, до самых пят платье с пышной верхней юбкой из-под которой выглядывало кружево нижней, с плотным корсажем и свободными рукавами, везде сидело идеально, кроме груди. Увы, здесь ее брат оказался прав.
Лайрин же пробовала его подсобрать как-то, но получалось все равно не очень.
– Вам совсем тут нужно бы шить по-другому, – расстроено говорила хозяйка лавки, – вот тут бы ушить, а тут вставить ленту…
– А сколько будет стоить переделать так, как вы сказали? – Тара решила, что положение надо спасать. Очень уж Лайрин переживала. Она и впрямь выглядела в платье чудесно. Особенно в изумрудном с отделкой золотой нитью.
– О, это конечно можно, если юная госпожа подождет, мы все сделаем очень быстро! Это будет всего три медных нуммиона, по одному за платье!
– Давайте перешьем, – сказала Тара, глядя на то, как снова загораются глаза Лайрин, – мы заплатим пять нуммионов, если вы сделаете это быстро.
Фэйри выбрала себе три платья сшитые по моде истхинских молоденьких девиц: узкая талия, пышная юбка, свободные рукава. Все три годились бы в гардероб какой-нибудь аристократки или богатой невесты на выданье. Тара и не представляла, где Лайрин собирается их носить, при том, какой образ жизни они ведут. Хотя, пожалуй, в столице на Тсам-Храйдс это будет уместно. Но детский восторг фэйри при виде этих вещей был ни с чем не сравним. Дело было даже не в том, что эти вещи казались Лайрин чем-то чудесным, а скорее в ее неудержимом желании иметь что-то необычное. Все выбранное было пошито из тканей, привезенных из Альвхайденгарда – и в этом заключалась главная ирония.
– Тебе тоже нужно что-нибудь здесь купить! – заявила Лайрин, освободившись от своего будущего платья после того, как хозяйка лавки заколола булавками все, что нужно убрать и перешить.
– Зачем? – засмеялась Тара. – У меня полно одежды.
– Да-да, туники, рубашки и штаны. Смотри, какое, – Лайрин указала девушке на нежно-голубое платье на деревянном манекене, – как раз подойдет к твоим глазам. Они у тебя очень красивые. Такой спокойный цвет.
Тара улыбнулась. Она и так не считала цвет своих глаз каким-то особенным. А после встречи с фэйри – тем более. Он не шел ни в какое сравнение с цветом глаз Линта’эла или с яркой, как будто смешанной с золотой пылью, зеленью глаз близнецов.
– Ты просто померь! – потребовала Лайрин.
Нехотя Тара покорилась.
Минуту спустя на нее из зеркала смотрела незнакомка с ее лицом. Она и забыла, как давно не надевала платьев. С тринадцати лет. А таких – вообще никогда. У этого платья не было пышной юбки, но оно подчеркивало талию девушки, и высокую грудь, плечи не казались такими большими, спрятанные за широкими рукавами. Тара тут же убрала руки за спину. Они портили всю картину, выдавая ее совсем не аристократическое происхождение. Но теперь она даже рядом с изящной маленькой фэйри не казалась слишком уж грубой.