– Не побоюсь, – спокойно произнесла она, откусив от моркови.
Ничего особенного она не ощутила. Морковь как морковь, хрустящая, сладковатая.
– Ладно, хватит. Сальт, хватит шуметь по пустякам! – тут же рявкнул купец, и обратился к остальным служкам и возницам: – Гляньте там, с лошадьми все в порядке?
– Всё в порядке, господин Вайшег, – раздалось со стороны.
Купец, явно раздражённый, повернулся к Сальту.
– Займись уже делом, в конце-то концов! – и потом чуть тише, но Тара все равно расслышала: – Не будь ты мне племянником, в Тирлине бы и остался! Без жалованья! Не мути воду!
Сальт притих, проводил купца испуганным взглядом. А когда тот снова скрылся за пологом своей повозки, он бросил на Дарвайн’эла и подошедшую к нему Лайрин’айт, взгляд, полный какой-то тупой злобы. От Тары это не укрылось, но она даже не представляла, что могло заставить его испытывать такие чувства к совершенно незнакомым пусть даже фэйри.
Он встретился с ней взглядом, скривил губы в презрительной усмешке и процедил:
– Ты еще поймешь, с кем связалась, девка. Да будет поздно.
Сальт взял все еще ожидающую своего угощения лошадку под уздцы и потянул за собой:
– Но! Пошла!
Но животное наклонило голову и уперлось всеми четырьмя копытами, не желая двигаться с места. Сальт потянул сильнее, и тогда лошадь резко дернулась и цапнула его за плечо. Служка отпустил ее, схватившись за место укуса и зло закричал:
– Вот тварь!
Тара удовлетворенно хмыкнула, посчитав, что Сальт получил по заслугам. А рядом раздались плохо сдерживаемые смешки. Фэйри хихикали, глядя на то, как служка борется с непослушной животиной. Дарвайн’эл едва заметно шевелил пальцами опущенной правой руки, словно перебирал ей невидимые нити. Лайрин’айт что-то ему вполголоса то ли подсказывала, то ли подзуживала.
Вдруг фэйри дернул рукой, вскрикнул и схватился за пальцы, как будто кто-то невидимый ударил его по руке. Дарвайн обиженно посмотрел куда-то Таре за спину.
Она обернулась, пытаясь разгадать смысл всей этой пантомимы. Но увидела лишь хмурого и, похоже, невыспавшегося черноволосого фэйри в потрепанной одежде. Тот встретился с ней взглядом и, не говоря ни слова, развернулся и зашагал прочь.
– Может, в городе найдем какой-нибудь другой обоз? – предложила Лайрин’айт, когда они остались втроем.
Таре возразить было нечего.
***
К славному городу Тирлину подошли, когда солнце было уже высоко и начинало припекать. Стоял конец весны, еще не совсем лето, но уже давно миновали холодные дожди и настоящая непогода, отцвели фруктовые деревья, а кое-где уже появлялись первые ранние ягоды. Однако жара днем стояла уже по-настоящему летняя, такая, от какой хотелось спрятаться в тень или нырнуть в прохладную речную воду.
Правда, фэйри, если и страдали от нее, то виду не показывали. Тара, хоть и носила в таких путешествиях куртку из дубленой кожи, служившую и верхней одеждой, и защитой, но была привычна к таким условиях.
А вот купцу было явно некомфортно. В кибитке было душно, а снаружи припекало. Он то высовывался, то забирался обратно, вздыхал и ругался под нос, что в следующий раз, отправит за товаром зятя, пусть поработает во благо семейного предприятия.
Лишь неугомонный Сальт бегал туда-сюда из начала обоза в его конец, да о чем-то вполголоса толковал с другим служкой и парой возниц.
Донимала его больше даже не сама жара, а столпившаяся у городских ворот очередь на въезд. Впереди было несколько путников, кто на лошадях, кто пешком, крестьяне с гружеными телегами и два таких же обоза.
Городская стража не особенно торопилась всех пропускать. Оценивала проходящих, назначала плату за проход и проезд в город. Народ побогаче, утомленный жарой и ожиданием, платил и проходил, люди попроще отчаянно торговались.
– Эх, зарядят нам цену, – вздыхал купец.
Да делать было нечего. Рассчитывая остановиться на ночлег в Тирлине, в обозе не было особых запасов провианта и питьевой воды, вина или пива. Все это планировалось пополнить здесь, где цены на все были пониже, чем в Лекснхарпе.
Очередь у городских ворот двигалась медленно. Народ томился в ожидании, изнывая от жары. Тара стояла рядом с фэйри, прикрыв глаза от яркого солнца. Лайрин’айт лениво поглаживала свою лошадь, а Дарвайн’эл, казалось, просто старался быть незаметным.