Дарвайн издал вскрик на пополам со всхлипом, застонал и снова лег на землю.
Лайрин склонилась над ним и с облегчением в голосе выругалась:
– Пьянь ты болотная, полудурок! Ну, какой шайсар тебя понес и куда?
Фэйри в ответ судорожно всхлипнул.
Тара расшнуровала и стянула с себя тунику, оставшись в рубашке и штанах, протянула фэйри.
– Надень. Ночь не из теплых.
Тот медленно и осторожно начал одеваться, вздрагивая от боли, когда что-то задевало запястья. Выглядели они и в самом деле ужасно. Две широкие бордовые полосы с надувшимися волдырями ожогов. Линт опустился рядом, наконец, решив проявить немного сочувствия.
– Все не так страшно. Не ной. Тебя не в “железную деву” посадили. За пару дней и следов не останется.
Дар снова всхлипнул и совсем как его сестра шмыгнул носом.
– Пошли уже, беда ушастая, – бросил он, – а то и правда сюда сейчас стража сбежится.
– Сам такой, – тут же надулся Дарвайн.
Линт зло схватил его за руку, тот взвыл:
– Вот и подумаешь десять раз, прежде чем искать злачные места.
***
Лайрин аккуратно перебинтовала запястья брата. Тара нарезала из полотна тонкие полоски. А Линт все же согласился снять боль и слегка подлечить, хоть и стоял на том, что ничего Дару не надо, на самом деле и такие ожоги проходят сами, и это будет весьма полезно и, может, заставит следующий раз подумать, прежде чем искать на приключений на свою задницу.
– Это же железо, Линт, – жалобно проговорила Лайрин, – сам-то как зашипел, а ведь только дотронулся.
Тара молча их слушала. Железо… фэйри не пользуются сталью. А столовые приборы предпочитают медные и деревянные. В общем-то, вопрос, который она хотела задать днем, отпал сам по себе. Железо для фэйри недруг. Потому и рана Линта’эла выглядела, как ожог, а Лайрин доплатила за серебряные вилки.
– Была бы на будущее наука, – буркнул Линт.
– Да ладно тебе, – проговорил Дарвайн.
Он, кажется, уже немного отошел от приключений, и даже настроение его, сдобренное не до конца прошедшим опьянением, слегка улучшилось.
Дарвайн хихикнул:
– Тебя вон лечили. Тара ночами не спала. А мне что не положена жалость?
– Жалость? – Линт посмотрел на младшего фэйри со странным выражением. – Ты мне лучше скажи, тебе кто позволил тут использовать вин’эсаль? Мы разве не говорили уже об этом?
– Чтооо? – протянул Дар, но голос его предательски сорвался на высокую ноту. – Я не…
– Не ври, Дарвайн’эл из Двора Лета! – чуть тише и очень спокойно проговорил Линта’эл. – Так что скажешь? Увел женщину у одного из этих бандюков с помощью вин’эсаль?
– Да там и вин’эсаль не нужен был, она сама подошла и села, я даже не плел ничего, так… немножечко подтолкнул… – начал тот оправдываться.
Тара не успела ахнуть, Лайрин, которую Линта’эл оттолкнул, свалилась на пол.
Он схватил Дарвайна за грудки, так что на том затрещала рубашка, приподнял над полом и прижал к стене и что-то быстро и яростно начал ему говорить на языке фэйри.
Дар дернулся один, второй раз, потом его глаза округлились, и он только слушал.
Лайрин подскочила, повисла на руке Линта, и заговорила почти плачущим голосом:
– Нет! Не надо! Я обещаю, Линт! Эл мирианда! Эл-а мириандар! Мы обещаем! Не надо! Дарвайн, говори!
Дарвайн быстро закивал:
– Эл мирианда! Обещаю, Линта’эл из Двора Ночи! Я тебе обещаю.
Линт медленно отпустил его. Обернулся, посмотрел на Тару так, словно только что вспомнил, что она тоже здесь, проговорил:
– Видишь? Путешествия с недорослями-фэйри частенько похожи то ли на балаган, то ли на выгул душевнобольных! – и вышел вон, хлопнув дверью.
Тара вздохнула, утешающе потрепала Лайрин по плечу. Та вдруг спохватилась, бросилась к вещам, порылась и достала три серебряных талера – обычная ежедневная плата.
– Вот! Я забыла совсем! – Лайрин сунула ей монеты в руку.