– Какая разница? – Линта’эл устало вздохнул. – Разве тебе с твоим контрактом моя помощь мешает?
– Я просто не хочу сюрпризов, Линта’эл. Ты до сих пор считаешь, что я могу в любой момент расторгнуть договоренность. Думаешь, у меня совершенно нет повода не доверять тебе?
Лицо черноволосого фэйри вытянулось. Со своими мыслями, что она, как наемник гильдии, могла бы уже бросить их несколько раз, он явно совершенно не подумал, что и сам выглядит довольно подозрительно со своим предложением добровольной, безвозмездной помощи.
– Я… Понимаешь, они очень дороги одной моей старой знакомой фэйри, которая никак не может их опекать сейчас… Но я бы не хотел, чтобы их смерть заставила ее печалиться, – проговорил он, – такого объяснения тебе хватит?
– Эйверин’айт? – Тара вспомнила имя, мельком услышанное в разговоре фэйри.
– Ты очень внимательна, – заметил Линт.
– Хорошо. Пока этот ответ меня устроит. Вот еще что. Люди, что заковали Дара в кандалы. Они сняли с него всю одежду, и точно не собирались его бросить там, под мостом. Это было не просто ограбление.
– Искали магические вещи и амулеты, – задумчиво проговорил Линта’эл, – хочешь сказать, это была не просто глупость Дара или случайность?
Тара снова покачала головой.
– Все закончилось слишком быстро. Не знаю. Нам надо быть осторожнее. Это может быть просто попытка проучить должника. А может… что-то серьезнее.
Говорить о встрече, которая состоялась у нее днем, Тара не стала. Но почему-то ей казалось, что все это взаимосвязано: отвращение к фэйри у леди Эвандры Касс, нападение на Дарвайна и кандалы из железа, которое так губительно для фэйри…
Иоленти. Глава 23, в которой на свет появляется принц Теориан
Ее окутывала бархатная, мягкая, похожая на сон тьма. Здесь не было ни боли, ни страха. Она погружалась глубже, проваливалась в сладкое забвение. С этим погружением в небытие исчезли страдания. Остался только покой.
Она умирала. И от этого становилось спокойно. Иоленти не боялась смерти, если она будет такой, если это будет просто вечная тьма и тишина.
– Просыпайся, Иоленти!
Голос прорезал окружающее её безмолвие.
Она хотела отмахнуться от него, рассмеяться и погрузиться ещё глубже в темноту и тишину, чтобы никогда больше не слышать его. Но внезапно тьму пронзил свет. Тонкий, яркий луч прорезал её небытие, заставил вновь слышать и чувствовать.
Накатила внезапная волна тепла. Оно проникало в её тело грубо, без разрешения, без приглашения, как незваный гость, чьё присутствие не просто нежеланно – невыносимо. Оно растекалось по венам, заставляя его принять, возвращая её к жизни, когда она уже смирилась со своей смертью.
Её измождённое тело сопротивлялось, цеплялось за остатки холода, за тьму, что уже начала её поглощать.
Но кровь снова заструилась по венам. Лёгкие жадно втянули воздух. Сердце вновь забилось ровно.
Резкий, судорожный вдох. Её веки дрогнули.
Она с трудом разлепила ресницы. Свет болезненно ударил по глазам.
– Ты думала, я позволю тебе так просто умереть, моя королева?
Варго’эл сидел в кресле рядом с её кроватью, держа её руки в своих, выглядел он безупречно, как всегда. Его серебристые волосы, рассыпавшиеся по плечам, мерцали в солнечном свете. Губы растянулись в улыбке.
Иоленти хотела бы отдернуть руки, как-то ответить, но она все ещё была слишком слаба. Даже голос не хотел её слушаться. Но она была жива.
Варго’эл не позволил ей умереть.
Иоленти смотрела на него, чувствуя, как чужое, навязанное тепло разливается по её телу, проникая в каждую жилку. Она не просила об этом. Не хотела. Она желала тишины, покоя и смерти.
Королева нашла в себе силы произнести всего одно слово:
– Зачем? – голос прозвучал хрипло, пересохшее горло сразу засаднило.
Варго’эл отпустил её руки, лениво откинулся в кресле. Его льдисто-голубые глаза вспыхнули насмешкой, будто все было для него забавой.
– О, моя королева… – он улыбнулся чуть шире, но в этой улыбке не было ни тепла, ни сочувствия. – Ты, правда, думаешь, что можешь просто взять и умереть?
– Я… не… твоя… игрушка… – каждое слово давалось ей с большим трудом.