Варго’эл чуть склонил голову, словно обдумывая её слова, прежде чем заговорить.
– Конечно, нет, – его голос был почти ласковым, обманчиво мягким. – Ты – моя королева.
– Я не хочу жить.
Варго’эл чуть приподнял брови и рассмеялся, будто услышал нечто забавное.
– А я не спрашивал, хочешь ли ты, – он встал и направился к выходу из комнаты. – Ты забыла о нашей игре, моя королева. Тебе ещё предстоит доиграть свою роль.
Ярость вновь вспыхнула внутри, но столкнулась со слабостью и бессилием.
– Ты… проклятие этого мира, – выдохнула она.
Варго’эл остановился, повернулся к ней. Он был совершенно серьезен, как никогда, никаких усмешек, никакой снисходительности. В глазах промелькнуло нечто незнакомое Иоленти.
– Ты даже не представляешь, что такое проклятье. Я ещё покажусь тебе благословением.
И вновь отвернувшись, он направился к двери.
– Отдыхай, Иоленти, – бросил он через плечо. – Тебе понадобятся силы. И нашему ребенку тоже.
Дверь закрылась за ним мягко, почти бесшумно.
Иоленти закрыла глаза.
***
Когда-то ей казалось, что она очень умна, и что именно её ум оценен по достоинству. Удивительная глупость, как думала Иоленти теперь, для королевы.
Умер её отец, Дамиан III, когда ей было пятнадцать лет. И страной стал управлять регентский совет во главе с двоюродным дядей Иоленти, амбициозным и жадным до власти герцогом Басоя.
Три года она была вынуждена терпеть, как ей диктуют условия люди, находящиеся ниже нее по положению и происхождению. Они чаще всего вообще не считались с её мнением и редко вводили в курс дел.
Тогда Варго вошел в её жизнь не как иноземец, представляющий чуждый людям народ, один из тех, кто просто присутствует во дворце, на кого можно любоваться и мечтать, но не подходить близко и не трогать. Безусловно, он всегда был очень красивым чужаком, притягивающим её взгляд. Тем, кто приходил к ней во снах.
Да, уже ходили какие-то слухи, разговоры и шепотки о том, что фэйри могут магией заставить людей полюбить их, делать то, что им выгодно. С одной стороны…
С другой… Мягкие, обходительные манеры, его, казалось, искреннее восхищение юной королевой, то, что он рассказывал про Альвхайденгард, привлекало и будоражило сознание Иоленти.
Варго нашел способ втереться к ней в доверие. Это было легко. Почему он ещё тогда не использовал магию фэйри, чтобы расположить её к себе? Она объясняла это себе так: очнувшись от навязанных чувств, Иоленти быстро бы поняла, что к чему. А так… Она же доверяла ему по-настоящему, безо всякого чародейства.
В её восемнадцать лет он помог ей освободиться от регентского совета, научил искусству интриги и … был её первым мужчиной. Тот вихрь страсти, который захлестнул её тогда, она запомнила на всю жизнь. Иоленти считала это любовью. Возможно, оно и было ею. И она знала, что никогда не испытает нечто подобное вновь.
Но, может быть, он всегда использовал магию, когда они были вместе.
Ей хотелось в это верить. Хотелось хотя бы для самой себя решить, что не такая она дура, чтобы поверить просто сладострастным речам фэйри. Но где-то в глубине души понимала – в самом начале не было магии. Было чувство юной девушки, и была её первая любовь.
Варго’эл стал её подданным. Она даровала ему титул маркиза, а потом сделала своим канцлером. Это многим не понравилось. Против Варго интриговали. Однако её восхищение и беззаветное доверие ему делали свое дело. Ни один навет, ни один ложный донос не возымел своего действия. А недоброжелатели или исчезали один за другим, или становились лояльны… Варго знал, что делает.
Быть может, среди доносов были и правдивые? Но кто теперь об этом вспомнит?
Двор Иоленти вскоре стал полон фэйри. Прибыл новый посол. Тэриен’эл из Двора Мерцания. И если у Варго были уже свои фэйри при дворе, этот привез новых. А Хортланд практически открыл свои границы Альвхайденгарду.
Фэйри переселялись целыми кланами или, как они это называли, Малыми Дворами. Становились подданными её баронов и герцогов. Единственное условие, которое под давлением дворянского собрания поставила Иоленти: они должны оставить прежние традиции, говорить только на хортландском языке, принять веру в Творца. И Варго’эл первый поддержал это её решение.