– Кажется, у меня появилось, о чем поговорить с файрином. И вряд ли этот разговор ему понравится.
День клонился к вечеру, и небо над Альвхайденгардом медленно темнело, переливаясь оттенками сирени и глубокого синего. Когда они вернулись в Айлу'эл'энди, город уже погрузился в мягкие сумерки. В воздухе витал легкий аромат цветов, а на улицах зажигались мерцающие огни.
По стенам домов пробегали тонкие, похожие на серебряные нити линии, испускавшие мягкое свечение, а в фонарях, висящих на изящных резных арках, переливался живой свет, напоминающий заключенные в стекло звезды. Где-то вдалеке слышалась легкая музыка.
Перед воротами в Айлу'эл'энди их ждала высокая фэйри с длинной косой светло-русых волос, в которые вплетались золотистые пряди. В свете фонарей её сиреневые глаза казались каплями вечернего неба, застывшими в отражении воды. Мэй невольно подумала, что, наверное, это фэйри Двора Цветения, как и Норвайн'эл. Они были действительно похожи. Мягкие приятные черты лица, светлые цвета в одежде, глаза…
После того, как фэйри обменялись короткими приветствиями, Эйверин'айт представила незнакомку, подтвердив догадку девушки.
– Каэлин Мэй, – проговорила она на языке фэйри с едва заметным кивком, поощряя Мэй говорить на люмьери: – позволь представить рэйн Зирайю'айт, файрин Двора Цветения.
Зирайа слегка улыбнулась и кивнула Мэй с заметной симпатий. Девушка на мгновение замерла, ожидая того, что обычно исходило ото всех фэйри, которых ей приходилось встречать, кроме Эйверин'айт – ощущение теплого ветерка на лице и тут же возникающее чувство глубокого доверия к тому, кого она видит впервые. Но ничего не произошло. Зирайа'айт не стала, как тогда выразилась Эйверин, плести вин'эсаль. А Мэй не потребовалось возводить внутреннюю защиту, чтобы не попасть под его влияние. В мысли закралась внезапная догадка, и девушка почувствовала жгучее желание стать к Эйверин'айт чуть ближе, но сдержала его.
– Рада знакомству, – ответила Мэй, чуть склонив голову, – моя подруга, Лайи очень близка с Норвайн'элом. Он ведь из вашего Двора? Наверное, он хотел бы забрать её ко Двору Цветения.
Зирайа'айт слегка приподняла брови:
– Как чисто ты говоришь на люмьери! – это звучало как совершенно искренняя похвала и даже восхищение, так что Мэй смущенно улыбнулась, но следующие слова внесли в её мысли новое смятение: – Норвайн'эл не делился со мной никакими планами на счет каэлин… – в сиреневых глазах фэйри отразилось удивление.
– Ну... – Мэй замялась, не ожидая этого. – Норвайн'эл ведь в неё влюблён… Кажется…
Но осеклась, заметив недоуменные взгляды обеих фэйри.
– Благодарю тебя, каэлин Мэй, – наконец, произнесла Зирайа'айт, и её голос был спокоен, но в нём скользнула едва уловимая непонятная Мэй нотка, – я поговорю с племянником. До этого мне не доводилось слышать об таком.
Мэй почувствовала себя неловко и лишь коротко кивнула. Фэйри проводили её до входа в Айлу'эл'энди. Сумерки уже окутывали дорожки, фонтаны и беседки, и там загорались магические огни, некоторые висели прямо в воздухе, заливая окружающее пространство мягким светом.
Девушка не стала задерживать обеих фэйри, тем более, что ощущала себя не в своей тарелке. Похоже, за сегодня она сказала много такого, чего говорить, может быть, даже и не стоило. Она не знала… Но захотелось переговорить с Лайи. Узнать, что думает она. О чем они с Норвайн'элом говорят, и обещал ли он ей что-нибудь.
Она быстро попрощалась, не пренебрегая формами вежливости, принятыми у фэйри, и оставила их.
Однако ей показалось, что когда она отошла, голос Зирайи'айт стал тревожнее, а речь быстрее.
***
Мэй медленно брела по гладким светлым плитам, которым был выложен пол в холле Айлу'эл'энди. Магические огни, парившие высоко под сводчатым потолком, тускло мерцали, вспыхивая, когда она проходила мимо, чтобы ярче осветить ей путь. Айлу'эл'энди преображался в сумерках: витые арки казались ещё объемнее и сложнее из-за переплетения теней, а орнаменты на колоннах будто начинали двигаться в приглушенном свете.
На стенах вспыхивали мягкие всполохи – невидимые днем, теперь они проявлялись, складываясь в узоры, напоминающие распускающиеся цветы или легкие волны, бегущие по поверхности воды. Высокие окна, днем наполненные солнечным сиянием, теперь открывали вид на темнеющее небо, где уже загорались первые звезды. Их слабый свет отражался в отполированных камнях инкрустации, вплетенной в узоры пола и стен.