Стук её шагов разносился по залам и переходам Айлу'эл'энди, сердце грохотало в висках, дыхание сбивалось.
Почему… почему это так страшно?
Она даже не поняла, как все-таки оказалась перед знакомой дверью. Мэй казалось, что бежала она совсем в другую сторону. Но обдумать это сейчас не было никаких сил. Руки дрожали, когда она рванула ручку, ввалилась внутрь и захлопнула дверь за собой.
Комната встретила её тишиной и полумраком.
Мэй пошатнулась, но все же устояла на ногах. Рухнула на кровать, вцепилась пальцами в мягкое покрывало. Её била дрожь. Почти такая же, как тогда, в Охранном лесу, после нападения разбойников. Комок подкатил к горлу. Она обняла себя за плечи, вцепившись в рукава.
Лайи…
Лайи бы никогда…
Она же дочь герцога! Она не могла так себя вести! Она не позволила бы себе… ему… её воспитание..!
Мэй зажмурилась.
В тишине раздался стук.
Она вздрогнула, замерла, дыхание перехватило, застучало в висках. Кто?..
Она не могла пошевелиться, не могла даже вздохнуть.
Вдруг это… он? Норвайн'эл?
Сама мысль о нём заставила её сжаться от ужаса, который не поддавался объяснению. Он ведь даже не сделал ничего… Ничего страшного… Не причинил вреда… Или причинил?
Мэй как будто снова увидела его руки, пробирающиеся под одежду Лайи. её бросило в дрожь.
Что, если он видел её?
Что, если теперь стоит за дверью, зная, что она… подглядывала? Он пришел, чтобы… Чтобы что?
Она всё так же не дышала, когда за дверью раздался совсем другой голос.
– Мэй, можно мне войти? Ты ещё не легла спать?
Эйверин'айт.
От облегчения девушка едва не потеряла сознание. Голова закружилась, и ей потребовалось ещё несколько секунд, чтобы прийти в себя.
– Мэй? – снова послышался голос фэйри
Мэй сглотнула и заставила себя ответить:
– Да… Конечно, можешь войти, рэйн Эйверин'айт. Я ещё не сплю.
Она попыталась говорить ровно, но голос всё же дрогнул.
Дверь бесшумно открылась, и Эйверин'айт вошла. В янтарных глазах тут же отразилась настороженность и даже тревога.
– Ты чем-то расстроена, – заметила фэйри, – что случилось?
Мэй отвела взгляд. Как же сказать? Или не говорить? Поймет ли её рэйн Эйверин'айт? Или скажет, что она всё выдумала? А может у фэйри это ничего не значит…
Может, ей вообще всё показалось?
Щеки Мэй снова запылали. Но она же видела!
Видела, как Лайи лежала, прикрыв глаза. Видела, как скользили по её шее губы фэйри, как ткань её платья сползала с плеч…
Голова снова закружилась. Она заставила себя заговорить:
– Оранжерея… рэйн Эйверин'айт, ты видела там…
Эйверин'айт нахмурилась, покачала головой.
– Что я должна была там увидеть, Мэй? – спокойно спросила она.
Мэй подняла глаза. Взгляд фэйри оставался внимательным. Если никого… то что же она видела? Что, если ей показалось? Что, если это был кто-то другой?
Она не может доверять своим глазам? Она не может доверять себе?
Мэй отвернулась и торопливо сказала, пока дрожь снова не прорвалась в голос:
– Ничего… Видимо, показалось. Я просто испугалась.
Фэйри жестом предложила ей сесть в кресло у небольшого изящного столика, сама заняла соседнее. И ещё раз спросила, глядя на Мэй с некоторым сомнением и скрытой тревогой:
– Ты уверена?
– Да, – тихо кивнула Мэй, – всё в порядке, рэйн Эйверин'айт.
Мэй не могла решиться. Можно ли говорить об этом с Эйверин'айт?
Что, если она лишь отмахнётся, назвав это выдумками? Скажет, что ничего страшного не произошло, что Мэй просто не привыкла к обычаям фэйри? Или, что хуже, посмеётся над её тревогой, как над чем-то незначительным?
А если для фэйри это и правда ничего не значит? Если их мир, их законы и их чувства так отличаются, что то, что произошло в оранжерее, вовсе не повод для беспокойства?
– Мне нужно отлучиться из Кэл'эстрии, – спокойно сказала Эйверин'айт, наблюдая за Мэй, – всего на несколько дней. Я вернусь, как только смогу.